Чтение онлайн

Сказавъ эти историческія слова, Стессель застылъ въ своемъ величіи. Лицо и взоръ его не выражали ничего, кроме тупости съ некоторымъ оттенкомъ робкой наглости.

Положеніе коменданта крепости было незавидное.

Ему въ глаза бросали дерзость.

Его, благодаря которому крепость приведена въ положеніе, дающее возможность обороняться, хочетъ взять въ свое распоряженіе человекъ, который портитъ все и мешаетъ всему, какъ лучшій, самый верный союзникъ японцевъ.

Въ этотъ моментъ вполне определились ихъ отношенія.

Несомненно это была встреча генераловъ двухъ враждующихъ сторонъ.

Это былъ первый актъ трагедіи,- эпилогомъ которой явилось 19 декабря.

Комендантъ спокойно, не дрогнувъ голосомъ, далъ следующую отповедь:

– "Комендантомъ крепости я назначенъ высочайшимъ приказомъ; штабъ крепости органъ коменданта, установленный высочайшимъ повеленіемъ. Какъ отъ своихъ правъ, врученныхъ мне Государемъ Императоромъ, такъ и отъ вытекающихъ изъ нихъ обязанностей отказываться я не намеренъ. Вы, ваше превосходительство, какъ мой начальникъ, можете мне давать общія указанія касательно обороны крепости, но хозяиномъ ея остаюсь я, пока Государь Императоръ своей властью отъ этого меня не отрешитъ.

Затемъ, если устраненіе меня отъ должности коменданта крепости является случаемъ "не терпящимъ отлагательства", то объ этомъ следуетъ отдать соответствующій приказъ.

Присутствовавшіе при этомъ поединке, обладавшій шапкой невидимкой генералъ Никитинъ и начальникъ штаба крепости, (о которомъ шла речь) полковникъ Хвостовъ, я думаю, не безъ интереса ожидали развязки.

Въ эти минуты решалась участь Артура. Генералъ, состоящій на службе Его Величества Императора Россіи, но душой преданный Микадо, могъ нанести смертельный ударъ генералу, тоже состоящему на службе Его Величества Императора Россіи, но преданному душой только своему законному государю и решившему защищать вверенную ему крепость до последней крайности.

Стессель сначала оторопелъ, но затемъ, вспомнивъ наставленія своихъ пестуновъ Фока и Рейса, съ свойственной ему наглостью, съ повышеннымъ тембромъ въ голосе заявилъ:

– "Удалять отъ должности я васъ не намеренъ. Вы остаетесь комендантомъ крепости; распоряжаться же въ крепости буду я. Законно это или незаконно,- это мое дело. Отвечать за это буду я."

Что оставалось ответить Смирнову?

Въ прихожей зашумели; ординарецъ доложилъ о приходе офицеровъ.

Поединокъ кончился…

Такъ какъ и у стенъ обыкновенно бываютъ уши, то весь этотъ прецедентъ сталъ скоро достояніемъ некоторыхъ слоевъ артурскаго общества.

Негодованію и всевозможнымъ толкамъ не было границъ. Все боялись за участь Артура, гадали, что предприметъ генералъ Смирновъ. Одни упорно утверждали, что Смирновъ уедетъ на миноносце; другіе съ пеной у рта доказывали, что Стесселя признаютъ душевно больнымъ и упрячутъ въ госпиталь. Третьи уверяли, что назначенъ день и часъ, когда Смирновъ чуть ли не целымъ полкомъ окружитъ домъ Стесселя и арестуетъ Стесселя, Фока, Рейса, Савицкаго и всехъ чадъ и домочадцевъ, чтобы сразу вырвать съ корнемъ все это изменнически-помешанное гнездо.

Многіе убеждали, что арестъ будетъ произведенъ именно вечеромъ, когда у Стесселя собираются къ ужину все приближенные.

Однимъ словомъ, толкамъ и пересудамъ не было границъ. Фантазія работала во всю.

Положеніе Смирнова было самое двусмысленное, ложное, скажу больше, невыносимое. Ему предстояло разрешить крайне сложный вопросъ.

Необходимо было положить конецъ безразсудству Стесселя. прекратить его вредное вмешательство въ управленіе крепостью.

Все предположенія объ аресте Стесселя, конечно, имели основаніе.

Большинство сознательныхъ и честныхъ людей видели единственный выходъ для коменданта исключительно въ аресте начальника раіона.

Когда я узналъ о происшедшемъ между Стесселемъ и Смирновымъ поединке, я былъ тоже склоненъ думать, что все это разрешится арестомъ Стесселя.

По моему глубокому убежденію, моментъ для ареста Стесселя былъ самый подходящій.

Недовольство большинства офицеровъ Стесселемъ и Фокомъ было огромное. Офицерство после Киньчжоускаго боя ихъ прямо ненавидело. Вопіющій къ справедливости поступокъ съ 5-мъ восточно-сибирскимъ полкомъ возстановилъ противъ нихъ всехъ честныхъ офицеровъ.

Гарнизонъ не былъ еще деморализированъ окончательно. Ордена, которыми покупалъ себе расположеніе Стессель, не успели еще тлетворно повліять на массу офицерства и нижнихъ чиновъ. Кроме того, войска еще не были утомлены тяжелой боевой страдой, они стремились въ бой, хотели отомстить за Киньчжоу, верили въ свои силы, томились бездеятельнымъ ожиданіемъ, вполне оценили Стесселя и Фока, какъ бездарныхъ, трусливыхъ и недобросовестныхъ начальниковъ.

Почва вполне благодарная была подготовлена.

Все зависело отъ решенія Смирнова; но решиться на такой огромной важности шагъ было крайне рискованно, при существовавшихъ и существующихъ въ арміи порядкахъ.

Стесселю протежировалъ Петербургъ. Самъ наместникъ Его Величества не могъ помешать назначенію Стесселя начальникомъ раіона.

А что онъ былъ противъ этого назначенія, то это не подлежитъ никакому сомненію.

Кто могъ поручиться, что весть объ аресте Стесселя не привела бы къ обратнымъ результатамъ? Весьма возможно, что Петербургъ, это гнездо всевозможныхъ, самыхъ возмутительнейшихъ сплетенъ и интригъ, представилъ бы Государю Императору арестъ Стесселя въ такомъ освещеніи, что немедленно могъ последовать приказъ о его освобожденіи. А разве этого не могло быть?

Безусловно могло! Разъ "Петербургъ" могъ подчинить просвещеннаго и энергичнаго генерала Смирнова заведомо бездарному, трусливому, необразованному и недобросовестному Стесселю, то онъ могъ настоять и на его освобожденіи.

Что бы тогда произошло въ осажденной крепости, сказать конечно, трудно, но что Артуръ кончилъ бы свое существованіе несравненно скорей,- то это не подлежитъ никакому сомненію. Объ этомъ неволей или волей постарались бы "преданные сами себе и другъ другу" Стессель, Фокъ, Рейсъ и другіе. Это, я, беру на себя смелость утверждать. Въ результате генералъ Смирновъ, по темъ или инымъ соображеніямъ, вопреки всемъ предположеніямъ, разрешалъ остроназревшій вопросъ самымъ мирнымъ путемъ.

Правъ ли онъ или виноватъ судить, конечно, не мне. Передаю историческій ходъ событій, ручаясь лишь, что они безусловно отвечаютъ действительности.

Въ одинъ изъ ближайшихъ дней после поединка генералъ Смирновъ пригласилъ къ себе генерала Кондратенко и полковника Рейса, которымъ подробно сообщилъ свой последній разговоръ съ начальникомъ раіона.

Затемъ, обратившись къ нимъ, какъ къ офицерамъ, носящимъ мундиръ генеральнаго штаба, а также лицамъ, наиболее близкимъ къ обороне крепости,- высказалъ свое мненіе по поводу желанія генерала Стесселя узурпировать его власть, какъ коменданта крепости.