Чтение онлайн

Такъ ли? Врагъ — человкъ. Ему вдь близки чувства любви, милосердія, страха; стремленіе сохранить жизнь. Врагъ достойный, храбрый — но онъ человкъ…

День догорлъ.

Вечеръ, неизмнный предвстникъ ночи, медленно спускался на землю, окутывая нжной, прозрачной дымкой утомленныхъ въ вковой вражд людей.

Со стороны доносился легкій шумъ города, постепенно сходившій на нтъ.

На оборонительной линіи замерли аккорды молитвъ… Десятки тысячъ моленій отлетли къ Тому, Кто справедливъ и милосердъ… Все стихло… Люди готовились отойти ко сну, тревожному, чуткому, для многихъ послднему.

Сумерки сгустились.

Вечеръ потухъ.

На запад, на темномъ фон сумрачнаго океана еще горла и догорала вечерняя заря, догорали съ ней надежды, таяли грезы тхъ, кому осталось лишь жить до зари…

Генералъ Смирновъ, отдавъ послднія распоряженія по распредленію и сосредоточенію боевыхъ силъ на оборонительной линіи сверо-восточнаго фронта, спустился внизъ къ лошадямъ.

Ночь, темная… звздная… Тихо вблизи, тишь убаюкала даль. Мертвый покой кругомъ, болзненно нарушаемый стукомъ копытъ.

Молча спускались мы въ низину Артура, словно очарованные этимъ не земнымъ, но и не небеснымъ покоемъ.

Это былъ покой дремлющаго ада.

Далеко впереди, на кружныхъ высотахъ, залегли стальныя чудовища, притаились въ оврагахъ, долинахъ и балкахъ, направивъ на насъ свои смертоносныя жерла. Холодомъ, смертью ветъ отъ нихъ.

Вокругъ этихъ адскихъ чудовищъ копошились во сн маленькіе, но сильные люди.

Глубокая ночь. Звзды ярко горятъ, перемигиваются. Словно узнать он хотятъ, что у людей дется.

Но люди спятъ.

Тяжелый сонъ, сонъ тревожный сковалъ ихъ.

Только въ спальн одного изъ домовъ, прилегавшихъ къ порту, не спятъ. Двочка-ребенокъ всхъ перепугала.

Отецъ и мать безпомощно смотрятъ на нее…

Спала она. Вдругъ вскакиваетъ съ перекошеннымъ отъ ужаса лицомъ и съ недтскимъ, душу надламливающимъ воплемъ бросается на колни.

— Мама! папа! Страшно, страшно! Стрляютъ! Господи, добрый Боженька, спаси васъ и меня, и матросиковъ, и солдатиковъ!.. — съ тмъ и замерла — блдная, съ расширенными зрачками, протянутыми къ образу рученками, передъ которымъ мирно теплился огонекъ лампадки.

Затмъ нервный припадокъ, и бредъ продолжается:

— … Осколки… осколочки миленькіе… пташечки… маленькія… не нужно драться… больно… кровь льется… мамочка! мамочка!.. это съ улицы… съ улицы… кровь… стаканъ крови… [9]

Звзды померкли. Ночь на исход. Заалла заря. Пташки встрепенулись — запли. Океана волна за волной быстрй покатились, зашумли — приливъ начался.

Въ кабинет коменданта огонь. Въ кресл онъ дремлетъ, рядомъ звонокъ телефона дребезжитъ неустанно.

Близокъ разсвтъ.

Востокъ запылалъ во всю свою ширь необъятную. Секреты отходятъ къ своимъ заставамъ.

По всей линіи и у насъ и у нихъ будятъ людей.

Разсвтъ наступаетъ.

Люди проснулись.

Разсвтъ наступилъ!

Раннее утро. Въ синев небесъ привтливо сверкаетъ яркое солнце. Воздухъ прозраченъ, недвижимъ. День будетъ ясный, тихій. Еще все покойно на земл Артура. 5 часовъ 10 минутъ……… Выстрлъ! — тамъ, въ сторон Волчьихъ горъ. Вой снаряда прошумлъ и стихъ… Грохочущій гулъ взрыва разбудилъ городъ — все встрепенулось.

Еще выстрлъ, еще, еще. Секунды затишья.

Еще, еще………………..

Началось!

Въ воздух запло, завыло — все больше, гуще, сильне. Выстрлы, ударъ за ударомъ, наполняя, сотрясаютъ воздухъ, земля дрожитъ отъ взрывовъ. Гулъ взрывовъ, выстрловъ, громъ — все смшалось.

Идетъ артиллерійскій бой.

Сотни орудій ревутъ, гудятъ…

Сотни снарядовъ, вздымая огромныя облака дыма, мечутъ смерть и разрушеніе.

Люди уничтожаютъ другъ друга.

На земл заклокотала ненависть людская и злоба.

Тысячи людей и покойно и въ ужас, словно въ кровавомъ кошмар, мечутся у орудій въ пороховомъ дыму, среди гула, треска выстрловъ и взрывовъ, одухотворенные однимъ лишь желаніемъ, стремящіеся къ одной лишь цли — уничтожить побольше себ подобныхъ.

На земл адъ!

А на неб?

На неб?

Тихо!

Все выше, выше поднимается лучезарный шаръ, все ярче, привтливе свтитъ онъ на дымящіяся горы, заглядываетъ всюду: и въ пороховые погреба, и въ госпиталя, гд все блеститъ чистотой въ ожиданіи тхъ, кому жарко у грохочущихъ орудій, кто уже корчится отъ боли, барахтаясь въ луж собственной горячей крови…

Громъ земли гремитъ и жалобно стонетъ и злобно воетъ. Все сатанински рветъ и рушитъ.

А солнце все выше и выше катится по небосклону. Сколь царственно-щедро льетъ оно всмъ свой свтъ, столь же царственно-безучастно глядитъ въ упоръ въ остановившіеся, уже мутные, съ печатью страданія, глаза тхъ, кто только что жилъ, стремительно надялся, страшно страдалъ и — умеръ.

Отъ моря и до моря на протяженіи 25 верстъ ужъ не покой минувшей ночи, не здоровый жизнерадостный шелестъ мирно проснувшихся людей — нтъ: кругомъ и вокругъ борьба сонма незримыхъ злыхъ ангеловъ смерти, вырывающихъ изъ объятій жизни существованіе сотенъ неразумныхъ людей.

6 августа противникъ въ 5 час. 10 мин. утра открылъ огонь изъ всхъ батарей по нашимъ фортамъ и укрпленіямъ.

Особенно энергично обстрливались западный и восточный фронты.

Батарея, бомбардирующая городъ, энергично стрляла.

Непріятель, постепенно усиливая огонь, повелъ атаку на предгорія Угловыхъ горъ и самыя горы.

Въ 7 часовъ штурмъ былъ отбитъ съ большими со стороны противника потерями.

Начался опять сосредоточенный артиллерійскій огонь.

На западномъ фронт — главнымъ образомь противъ Угловой горы, а на восточномъ — противъ Лит. Б, Малаго Орлинаго Гнзда и другихъ.

Съ форта № 1 за ходомъ боя наблюдалъ начальникъ укрпленнаго раіона генералъ-лейтенантъ Стессель.

На Опасной гор былъ комендантъ крпости, откуда, соединясь съ штабомъ крпости, руководилъ боемъ.

Къ 12 часамъ огонь началъ нсколько стихать.

Въ 2 часа возобновился съ удвоенной силой.

Наши форты, батареи и укрпленія буквально засыпались снарядами.

Подготовивъ артиллерійскимъ огнемъ атаку, японцы перешли въ наступленіе, но везд были отбиты съ огромнымъ урономъ. Только противъ Водопроводнаго редута они заняли лощину и, пользуясь темнотой, залегли въ наружномъ рв, открывъ перестрлку съ нашими передовыми цпями