Чтение онлайн

«Саша возложил мне на голову княжескую корону»

Среди многочисленных гостей я особенно выделяла Франческо Маркони [7] , его называли «Чекко», «незабываемый римлянин», превосходный тенор. Именно он подтолкнул меня к совершенствованию пения, чтобы потом посвятить себя оперному искусству. По его совету Маддалена Мариани Мази [8] стала моим учителем и очень часто разрешала множество болезненных ситуаций, особенно в начале моей карьеры.

Но я хочу упомянуть и другие имена, не для того чтобы продемонстрировать список известных личностей, любимых публикой разных стран, а потому что это дорогие для меня люди. Из воспоминаний встают образы, вызывающие в моем сердце нежность и благодарность: незабываемый итальянский тенор Анджело Мазини; кумир русской публики, баритон Маттиа Баттистини; колоратурное сопрано Луиза Тетраццини; бас Витторио Аримонди; австрийский оперный певец Йозеф Кашманн; один из лучших теноров в истории оперного театра Франческо Таманьо; великий Энрико Карузо; скрипач и певец Джузеппе Ансельми; итальянский баритон Антонио Скотти и гитарист-волшебник, самый дорогой спутник моих творческих начинаний, сердечный друг и соотечественник Тото Амичи.

Маэстро Тото Амичи, 1910

Я путешествовала по Европе с мужем, с нетерпением ища счастье, которое в двадцать лет вы хотите получить любой ценой. Это время моего безумия – Саша. Ни одно из моих желаний не осталось невыполненным. Общее восхищение, окружавшее меня, опьяняло его, делало счастливым: женщина, о ком мечтало немалое количество мужчин, была его женой. Он чувствовал себя обладателем бесценного сокровища, охранял меня ревнивой любовью и, не жалея денег, осыпал меня великолепными драгоценными камнями. В то время я тоже гордилась собой, чувствовала себя красивее других, уверенной и неотразимой. На вечеринках, где мы присутствовали, я была королевой, пожираемая сладострастными взглядами. При русском дворе, великолепие которого было невообразимо, я отличалась простотой своей одежды, потому что в первые годы моей супружеской жизни с Сашей Барятинским моя свежая красота и изысканные драгоценности не боялись соперников. Сегодня Лина Кавальери, которой уже нет двадцати и она уже не баснословно богатая принцесса, пересматривает ту безмятежную жизнь, эпизод за эпизодом, деталь за деталью, и оценивает этот период жизни как самый глупый и бесполезный. Сегодня то, что казалось тогда незаменимым, бесполезно; сегодня глупо то, что казалось превосходным. Те, кто верит в историческую критику, утверждают, что только она может объективно оценивать события. Но мой рассказ о слишком недавних событиях, чтобы быть предметом исторической критики. Это просто воспоминания княгини Линочки Барятинской.

Лина Кавальери, 1890-е годы

Театральная среда, окружавшая меня, и новые экономические возможности несомненно способствовали реализации моей самой заветной мечты. Успехи на эстраде, которых я добилась сначала в Италии, а затем в Лондоне, Париже, Берлине, Петербурге, не смогли отвлечь меня от этих мыслей. Я понимала, что театр присматривался ко мне, и это вдохновило меня еще больше. Петь в опере, играть на сцене в образе какого-нибудь персонажа, творить совершенное искусство! Концертная деятельность всегда представлялась мне чем-то неопределенным. Возможно, здесь актер может достичь определенного личностного успеха, но душа не может быть полностью удовлетворена. Всем своим умом, сердцем, чувствами я стремилась к более совершенному проявлению искусства. Моя артистическая душа желала нечто большего.

«Оперный театр вдохновил меня»

Возможно, публика будет недовольна, но меня это никогда не беспокоило и не было препятствием на пути к моей мечте. Когда поднимался занавес, у меня было только одно непреодолимое желание – выйти на сцену поближе к дирижеру и оркестру и петь, от гипнотического сна меня могли разбудить только аплодисменты или… проявление аплодисментов. Странная моя душа!

Музыка пленила меня, единственное, что меня действительно волновало, – это моя работа. Ну а мужские победы – потом, и я, женщина, была их целью. Женщина никогда не побеждает мужчину, он позволяет себя победить, только если она этого хочет, если ей это подходит, если ей нечего делать, если, если, если… – тысяча условий.

Наконец, настал день, когда муж разрешил мне выйти на оперную сцену. Именно в Королевском театре Лиссабона я дебютировала в опере Леонкавалло «Паяцы». Португальская столица тепло приветствовала мою интерпретацию Недды, но эта роль связана с неприятным происшествием. Импресарио испытывал некие желания по поводу меня, что совершенно не разделялось другой заинтересованной стороной, а потом решил отомстить мне совершенно подлым образом. В отместку за меня и других жертв его деяний я назову его имя – Пачини.

Лина Кавальери в роли Недды в опере Леонкавалло «Паяцы»

Во второй вечер я пела «Паяцы», театр был переполнен, присутствовали даже правители Португалии. Когда я пела свою партию, то заметила, что с левой авансцены, которая была сценой труппы, развлекались двое юных зрителей, повторяя все мои движения и язвительно смеясь. Я немного потерпела, но, когда увидела сардоническую улыбку импресарио, забыла, что я на сцене, что меня услышат два государя, что публика заплатила за спектакль, прервала свою сцену, крикнула что-то оскорбительное шутникам и при всеобщем удивлении ушла в свою гримерку. На сцену вышла полиция, зрители свистели и топали ногами, все возмущались моим поведением, даже друзья – тенор Гарулли [9] и баритон Де Лука [10] . Меня даже хотели арестовать. Я выкрикивала ругательства в сторону импресарио, но он, к счастью, не появился.

По настоянию друзей я решила продолжить спектакль, но в тот момент, когда собралась выйти на сцену, увидела, как с противоположной стороны на сцену вышла другая артистка мне на замену. Несчастную женщину встретили свист, крик, смех. Я уехала первым же поездом, чтобы никогда больше не появляться в Лиссабоне. Так закончилось мое выступление в опере «Паяцы» в присутствии государей.

Хотя я никогда не участвовала в политике, будучи убежденной монархисткой, у меня фатальным образом случился ряд «оплошностей» относительно королевских особ. Второй случай был непроизвольным. Я была в Берлине в качестве туриста. Однажды утром я ехала по пустынной дороге, самостоятельно управляя лошадьми, отпустив их чуть ли не галопом. Кучер с трудом вырвал поводья из моих рук и с большим усилием сумел остановить животных, но избежать столкновения с другой повозкой, появившейся на перекрестке, не удалось. От удара конь даже упал. Побледнев от ужаса, я спустилась с облучка и не заметила, что очень элегантный джентльмен вышел из экипажа, на который мы наехали. Его голос удивил меня, и я обернулась, чтобы посмотреть на собеседника. Мужчина был безупречно одет в костюм для верховой езды. Он обратился ко мне по-немецки, я же ответила по-французски. Это был кайзер [11] . Вежливо спросив, нужна ли мне помощь, он вернулся в карету и уехал. Пораженная, я стояла посреди дороги и смотрела вслед отъезжавшей карете, с трудом осознавая, что со мною говорил потомственный принц, которого видела еще маленьким во время его первой поездки в Италию, в Рим. Я всегда думала, что это неожиданное и несколько жесткое столкновение было мне суждено, чтобы я смогла поговорить с императором Германии.

Безусловно, это было прелюдией того, что со мною произошло однажды в Петербурге, с императором Николаем II. Время от времени государь проводил музыкальные вечера в Императорском дворце. Мои выступления в России были закончены, но мой импресарио решил доставить мне удовольствие и представить меня царю. На мои возражения о невозможности участия в этом вечере из-за обязательств, которые заставляли меня вернуться в Париж, импресарио возразил, что программа была представлена государю и одобрена, так что делать нечего. Но в тот вечер, когда меня ждали при русском дворе, я села в поезд и уехала в Париж. Меня всегда упрекали за это. Конечно, это была моя большая «оплошность», когда царь всея Руси соизволил принять меня в начале моей карьеры.

Лина Кавальери, 1890-е годы

Последний случай произошел в Мариенбаде. Маркиза де Гама пригласила меня на музыкальный вечер, пришлось петь. Среди присутствовавших был король Англии Эдуард VII [12] . Он был очень вежлив, слушал меня с интересом, а когда подошел ко мне с комплиментом, спросил, знаю ли я романс «До свидания» Франческо Паоло Тости [13] . Король был большим другом и искренним поклонником великого музыканта, автора Marechiare. Я не знала этого романса и по названию Goodbye, не знаю почему, решила, что это веселая и легкомысленная песенка. Я решила подчеркнуть свою художественную восприимчивость и немного сухо ответила: «Нет, сир, это недостаточно серьезно для меня. Я такое не пою!» Изумленный король Эдуард лишь ответил мне коротким вопросительным междометием. Лишь несколько лет спустя я услышала этот знаменитый романс, полный чувства ностальгии, и поняла весь ужас моей «оплошности» и высокомерия.

Я могла бы рассказать десяток подобных историй, которые произошли в присутствии правителей, включая короля Греции Константина [14] и двух азиатских эмиров, но предпочитаю хранить это в тайне, потому что, во-первых, хотя эти истории правдивы, они нисколько не свидетельствуют о моей серьезности, а во-вторых, даже искренне рассказывая о своей жизни, не стоит забывать французскую пословицу Surtout pas trop de zеle [15] .