Чтение онлайн

— Где бы еще могли жить мои родители? — недоуменно спросила я.

— Да, и правда, — Макс задумчиво на меня посмотрел, — почему ты говоришь об этом доме так, будто никогда не жила в нем сама?

Это он не в бровь, а в глаз. Я уже давно не ассоциировала себя с этим домом, логично, что я старалась отгородиться от него и в мыслях и в словах. Счастливых дней, проведенных в нем, уже не вернуть. Теплые воспоминания убивало мамино равнодушие, а мне очень хотелось их сохранить. И проще всего это оказалось сделать, не называя больше своим дом, в котором выросла. Но, думаю, Максу незачем так глубоко погружаться в мой внутренний мир, поэтому я просто пожала плечами.

— Не знаю, — сказала небрежным тоном. Макс не поверил, но расспрашивать дальше не стал.

Мне не хотелось попасться кому-то на глаза, поэтому к дому мы подошли с черного хода. Макс скептически смотрел на то, как рисую отпирающий символ.

— Почему мы заходим отсюда? — спросил он.

— Не хочу, чтобы нас кто-нибудь увидел.

— Ваши соседи имеют привычку подглядывать? — удивился он.

Да, трудно представить себе степенного профессора, который в перерыве между научными изысканиями подглядывал бы в окно за соседями, но рисковать все равно не хотелось.

— Нет, но могут заметить случайно и тогда обязательно расскажут маме.

Черным ходом мы почти не пользовались, и символ я вспомнила только со второго раза. Но уже через пару минут мы вошли в дом и закрыли за собой дверь.

Я, не задерживаясь, повела Макса по коридору к подвалу. Мы спустились вниз и, уже на последней ступеньке, я остановилась, пропуская Макса вперед. Он сделал несколько шагов и, остановившись, присвистнул. Ну да, подвал немаленький и, чтобы что-то здесь найти, времени нужно много.

— Что именно мы ищем? — спросила, проходя вперед и, сделав приглашающий жест.

— Пока не знаю, — покачал головой Макс, — узнаем, когда найдем.

— Откуда начнем? — спросила, осматриваясь и пытаясь понять, с какого угла в этом упорядоченном хаосе начинать поиски непонятно чего.

— Куда именно твоя мама убрала те фотографии?

— Не знаю, я ушла раньше.

— Хорошо, а где они лежали?

— Здесь, — я указала на старый письменный стол у противоположной стены.

— Оттуда я и начну, а ты начинай с дальнего угла. Найдешь что-то необычное, говори мне, — сказал он и решительно направился к столу.

Я пожала плечами и пошла в дальний от входа угол. Там не оказалось ничего интересного, старые книги, убранные сюда из домашней библиотеки. В основном художественная литература, вытесненная научными трудами.

Вспомнив, что не так давно в одной из книг в своей комнате, среди страниц, я нашла записи с описаниями видений, еще со школьных времен, я решила пролистать каждую книгу.

Записи я делала потому, что некоторые видения мне просто стыдно было описывать родителям, и я подумала, что если переносить их на бумагу, это будет иметь такой же эффект, как если бы я кому-то рассказала. Эффекта это не возымело, призраки не желали, чтобы их смерть была просто описана на бумаге, они хотели, чтобы я об этом говорила. Еще несколько раз я все же делала записи из чистого упрямства, но о каждом из них мне все-таки пришлось рассказать вслух.

Больше я не пыталась обмануть свой дар, а записи сохранились по чистой случайности — я просто о них забыла.

Вряд ли, конечно, в старых романах и детективах обнаружится что-то важное, но проверить стоило. Интересно, зачем мама их оставила? Может, собиралась отнести в библиотеку? Но в таком случае, стоило разобрать их, хотя бы сложить в аккуратные стопки. Однако угол этот находился в таком же беспорядке, как и в тот день, когда мама якобы убиралась здесь. Я перестала перебирать страницы и замерла. Потом внимательно осмотрела все полки и несколько столов, коробки в углах и сказала вслух:

— Здесь ничего не изменилось.

— Что? — не понял Макс.

— В тот день, когда я нашла фото, мама убиралась в подвале, хотела выкинуть ненужный хлам, но подвал сейчас выглядит точно так же, здесь ничего не изменилось, — я еще раз внимательно посмотрела вокруг, — ну, разве что кое-какие коробки стоят не на своих местах. Она не убиралась здесь.

— Она что-то искала, — подхватил Макс.

— Интересно только, что. И нашла ли?

— Может, это и не имеет отношение к делу, — спокойно сказал Макс, возвращаясь к разбору бумаг на столе, — мало ли что она могла здесь искать. Насколько я понимаю, в этом подвале пылится память не одного поколения вашей семьи?

— И даже не двух. Но если она не стала говорить, что что-то ищет, значит, точно что-то скрывает, — уверенно сказала я.

Макс ничего не ответил. Я уже хотела вернуться к книгам, но тут заметила в другом углу ширму, самую обычную раздвижную ширму. Она была до того старая, что ткань уже выцвела и, покрытая пылью, сливалась с серыми стенами помещения. К слову, она была раздвинута. Мне стало интересно и, сложив ее, я обнаружила за ней небольшой шкаф. Такой же старинный, как и все остальные вещи здесь.

Не раздумывая, открыла дверцы и принялась осматривать его внутренности. Это оказалось что-то вроде секретера, много полок и ящичков, в каждом из которых что-то лежало. И я стала внимательно просматривать содержимое этой рухляди.

В какой-то момент меня прервал голос Макса:

— Марисана?

— Что? — не поняла я.

— Тебя зовут Марисана? — повторил он, сделав ударение на первую часть имени.

— А что тебя удивляет? — с вызовом спросила я, и даже отвлеклась от своего занятия. В руках Макс держал старую школьную тетрадь, похоже, именно в ней он прочел мое имя.

— Ничего, — он пожал плечами, улыбаясь, — я думал, Сана — это полное имя.

Я понимала, о чем он — именем Марисана детей не называли уже пару сотен лет, если не больше.

— Как видишь, нет, — успокоившись, я отвернулась обратно к секретеру, — моя мама большая поклонница Марисаны Эдберт.

— Марисаны Эдберт? Основательницы Академии госслужбы?

Примечательная во всех отношениях личность. Двести восемьдесят лет назад совершила настоящий переворот. Женщины в те времена были сильно ограничены в проявлении своего "я". Но Марисана была сильной женщиной и очень хотела, чтобы с ее мнением считались. Она через многое прошла и, в конце концов, доказала всем чего стоит, основав ту самую Академию, в филиале которой и работали мои родители. Женщины всего мира брали с нее пример. И вскоре представительницы прекрасного пола появились в тех профессиях, куда ранее вход им был заказан. Мама восхищалась этой женщиной и, конечно, назвала меня в ее честь.

Только мне это имя никогда не нравилось, слишком уж оно отдавало стариной. И представляться полным именем я тоже не любила.

— Теперь понимаешь, почему я предпочитаю сокращенный вариант имени?

— В некотором роде.

Пока мы говорили, я все-таки нашла то, с чего все это началось. Старые фотоальбомы мама убрала в один из ящиков в этом секретере. Быстро свернув тему своего имени, я просто сказала:

— Нашла.

Я разложила альбомы на откидной столешнице и Макс, подойдя, начал внимательно их просматривать. Не все альбомы были времен студенчества, многие фото были сделаны не раньше пятнадцати-восемнадцати лет назад, то есть когда у родителей уже была я. Макс задумчиво листал страницы, разглядывал лица на фото, а я смотрела на него.