Чтение онлайн

Сигара снова переместилась.

– А ты, значится…

– Господин Хорошагора, – представил Вильям. – Мой отпечатник.

– Гном, стало быть? – сказал Гарри, оглядывая Хорошагору с головы до ног. – Ничего не имею против гномов, правда, сортировщики из вас дерьмовые. Гнолли обходятся дешево, но съедают половину мусора. А вот с троллями нет проблем. Они работают на меня, потому что я хорошо плачу. Но лучше всех големы, могут сортировать мусор днем и ночью. Ценятся на вес золота и почти столько же хотят получать. – Сигара отправилась в очередное путешествие по рту. – Извините, парни. Сделка есть сделка. Рад бы помочь, да не могу. Продал всю бумагу. Правда не могу.

– Ты просто решил нас кинуть, да? – спросил Хорошагора.

Гарри, прищурившись, посмотрел на него сквозь сигарный дым.

– И ты будешь рассказывать мне о кидалове? Ты хоть знаешь, что такое тошерун?

Гном пожал плечами.

– Я знаю, – встрял Вильям. – Существует несколько значений, но мне кажется, ты имеешь в виду большой комок грязи вперемешку с монетами, который встречается в старой канализации, в местах, где возникают водовороты. Порой из таких комков можно наковырять немало монет.

– Что? – Гарри был настолько удивлен, что даже сигара у него во рту замерла. – Да у тебя руки как у девчонки. Откуда ты это знаешь?

– Просто люблю разные слова, господин Король.

– Я пошел чистить канализацию, когда мне было три года, – поделился Гарри, вставая со стула. – И в первый же день нашел свой первый тошерун. Конечно, один из пацанов постарше отобрал его у меня. И ты говоришь мне о кидалове? Но уже тогда у меня был нюх на деньги. А потом…

Они сидели и слушали. Вильям более терпеливо, чем Хорошагора. История и вправду была увлекательной, если, конечно, у тебя был соответствующий склад ума, хотя большую ее часть Вильям и так знал – Гарри любил поговорить о своем прошлом.

Молодой Гарри Король был уличным мальчишкой с большой мечтой. Он прочесывал берега и даже поверхность мутного Анка в поисках монет, кусочков металла, годных для использования комков угля, буквально всего, что могло хоть где-то хоть чего-то стоить. Когда ему исполнилось восемь, на него уже работали другие мальчишки. Целые участки речных берегов принадлежали ему. Другие банды предпочитали держаться от выскочки подальше. Гарри и сам неплохо дрался, но, кроме того, он мог позволить себе нанять тех, кто умел это делать еще лучше.

Так продолжалось достаточно долго, а потом началось восхождение Короля на трон: через конский навоз, продаваемый ведрами (на каждом из которых был указан точный источник), к тряпкам и костям, металлолому, бытовому мусору и знаменитым бачкам. Восхождение к поистине золотому будущему. Это было похоже на историю цивилизации, но только увиденную с самого дна.

– А ты состоишь в какой-нибудь Гильдии, господин Король? – спросил Вильям, когда тот замолчал, чтобы перевести дыхание.

Сигара перекочевала из одного угла рта в другой так быстро, что Вильям понял: ему удалось нащупать болевую точку.

– Проклятые Гильдии, – пробормотал Гарри. – Меня пытались записать в Гильдию Нищих! Меня! Человека, который ни разу в жизни не попрошайничал! Какое нахальство! Но я их всех послал куда подальше. Связываться еще с этими Гильдиями… Я хорошо плачу своим ребятам и могу на них положиться.

– Именно Гильдии пытаются нас разорить, господин Король. Ты это знаешь. Насколько я понимаю, ты предпочитаешь знать буквально все. И если ты не продашь нам бумагу, мы проиграем.

– Но как я могу нарушить уже заключенный контракт? – буркнул Гарри Король.

– Это мой тошерун, господин Король, – сказал Вильям. – И сейчас его пытаются отобрать пацаны постарше.

Гарри помолчал, потом тяжело встал из-за стола и подошел к огромному окну.

– Парни, гляньте-ка вон туда, – позвал он.

Часть двора занимало огромное колесо, управляла которым пара големов. Колесо приводило в действие скрипучий бесконечный транспортер, тянущийся вдоль всего двора. На одном конце транспортера тролли широкими лопатами грузили мусор из кучи, которая пополнялась непрерывно подъезжающими телегами.

Вдоль транспортера стояли големы, тролли и даже люди. Они внимательно рассматривали в мерцающем свете факелов движущийся перед ними мусор. Периодически один из рабочих что-то выхватывал и бросал в стоящие за спинами бачки.

– Рыбьи головы, кости, тряпье, бумага… У меня пока двадцать семь бачков, включая один для золота и серебра. Вы удивитесь, что люди иногда выбрасывают по ошибке. «Ложка-ложечка, звени, нам колечко подмани…» – частенько напевал я своим дочерям, когда они были маленькими. Твой листок с новостями попадает в бачок номер шесть для низкосортных бумажных отходов. Большую их часть я продаю Бобу Холтли, который занимает пятый и седьмой склады.

– А что он с ними делает? – спросил Вильям, отмечая про себя характеристику «низкосортные».

– Массу для туалетной бумаги, – ответил Гарри. – Жена от нее просто в восторге. Наверное, уже пора убирать посредника… – Он вздохнул, не замечая резкого перепада в самоуважении Вильяма. – Знаешь, иногда я стою здесь по вечерам, слушаю, как грохочет транспортер, смотрю, как отражается заходящее солнце на стенках баков-отстойников, и слезы наворачиваются на глаза.

– Честно говоря, сэр, со мной сейчас происходит то же самое, – признался Вильям.

– Послушай меня, парень… Когда тот пацан отобрал у меня мой первый тошерун, я ж не стал никому жаловаться. Я знал, что у меня есть способности. Я просто не сдался и нашел другой. А на свое восьмилетие я сделал себе подарок: нанял пару троллей, чтобы они отыскали моего обидчика и выбили из него всю дурь. Ты знаешь об этом?

– Нет, господин Король.

Гарри Король долго-долго смотрел на Вильяма сквозь сигарный дым. Вильям чувствовал себя так, словно его переворачивают и разглядывают, как нечто найденное в мусоре.

– Моя младшенькая, Гермиона, выходит замуж в конце следующей недели, – сообщил Гарри. – Крутой будет праздник. В храме Оффлера. Хоры и все такое. Я пригласил всех главных шишек. Эффи настояла. Не придут, конечно. Только не к Гарри-Моче.

– «Правда» могла бы присутствовать, – заметил Вильям. – И сделать цветные картинки. Но уже завтра нас не станет.

– Цветные, говоришь? Наняли кого-то раскрашивать?

– Нет. У нас… особый метод, – сказал Вильям, безнадежно надеясь, что Отто говорил правду.