Чтение онлайн

Осадные башни, огонь!

Несколько фигур пали от натиска двух башен, но одной из них все-таки пришлось пожертвовать. Ситуация развивается довольно быстро. У белого короля остается все меньше места для отступления. О-о, я вижу это! Одетого во все белое, маленького короля, в страхе отступающего к своему коню. Я вижу, как монсеньор гордо сверху вниз наблюдает за ходом боя и медленно поднимает руку, указывая на вражеского командира. Его рука сжимает меч и подносит острие к шее врага. Это приказ, такова воля монсеньора! Мне, точнее, черному ферзю, не хотелось покидать своего господина, но я склоняю голову и надеваю шлем. Я чувствую, как неистовая жажда вскипает внутри меня и пробуждает какие-то животные инстинкты. Саранча на поля, Петр, сосредоточься! Я тряхнул головой – и поле боя пропало, снова являя шахматную доску.

Победа близка. Остается лишь вывести ферзя из плена и тогда вражеский король падет от моего клинка!

Не могу до сих пор поверить… Я смог одолеть самого короля! Неужели… Вэйланд действительно был прав, и у меня есть дар к военному делу?

Медлю. Проклятие, не может быть такого, чтобы король, такой искусный стратег, не подготовил для меня ловушку! Моя рука в нерешительности нависла над черным ферзем, и я мельком взглянул на мальчика. По ходу сражения у моего противника темнело лицо. Он перестал язвить и сосредоточился на игре. Глаза его расширились от страха, когда он понял, что я вижу его смерть, точнее, наш с монсеньором выигрыш.

Скрип… Я поднял голову. Дверь позади короля тихо отворилась и из-за нее показался граф Фландрский. Он взглянул на меня и… Улыбнулся? Погодите… Я уже видел эту улыбку? Но только где?.. Она слишком жуткая, чтобы ее забыть… И эти глаза. Такие спокойные сначала, но затем как у, прости Господь, одержимого.

В моей памяти словно молния проскочила. Я вспомнил! Именно эти глаза и эту улыбку я видел, когда впервые согласился поиграть с крестьянскими мальчишками в полководцев. Это было семь лет назад. Именно тогда произошло самое большое восстание знати за всю историю Франции… Именно тогда Вэйланд лишился родителей, а я отца. И именно тогда в Амьен заехал граф по каким-то важным делам. Я помню его хищный, жаждущий взгляд.

Из моих воспоминаний вывел меня сам граф, приставив палец к губам. Он осторожно открыл дверь и вывел на свет… Монсеньора! Он был в сознании, но его рот закрывал рукой граф Фландрский. Нет! Ты не посмеешь! Моя рука дернулась и задрожала от гнева. Граф снова улыбнулся, а затем достал из-за пояса кинжал и приставил его к горлу Вэйда…

Мое сердце споткнулось…

Удар!..

Нет, ты не посмеешь!…

Удар!

У тебя не хватит духу, мой господин ведь тоже граф!

Удар… Удар… Удар!

Я…

Удар!

Не могу…

Удар!

Не могу рисковать жизнью монсеньора!

Удар…

Я схватил ферзя и поставил его прямо перед своим королем.

Монсеньор…

Удар!..

Простите меня!

Глаза мальчика засветились.

– А я уж испугался… Думал, ты гений… Но ты всего лишь обычный глупый крестьянин!

Король осторожно взял свою туру и вонзил стрелу в моего ферзя.

– Шах и Мат!

Королевский наконечник вместе с кинжалом одновременно коснулись земли. Все кончено… Я… погиб… Но монсеньор будет жить!

– Я победил! Стража! Уберите этого простолюдина с глаз моих! Я не хочу больше его видеть!

Я не поднимал глаз и не вставал с места. Господи, даруй мне безболезненную смерть! Сзади послышались торопливые шаги, а затем меня схватили за руки, но я не сопротивлялся. Мне больше не хотелось ни видеть монсеньора, ни выиграть, ни жить… Интересно, умирать… больно?

Вокруг моих глаз образовалась пелена, и я не знал, куда и как долго мы шли. Но вдруг меня внезапно остановили и заставили сесть на колени. Неужели… Так скоро? Сердце, до того не подававшего признаков жизни, забилось вновь. Неужели… Меня сейчас казнят? Дыхание сбилось… Страх окутал меня и заставил инстинктивно вздрогнуть. Трус, зачем ты глаза закрыл?

– Печально, не так ли? – тихо произнес бархатистый голос.

Это же граф Фландрский! Я открыл глаза и с яростью взглянул на графа. В этот момент я почувствовал внезапный прилив сил, но стражи оказались сильнее и надавили мне на плечи, дабы я не смог подняться.

– Теперь, из-за того, что ты осмелился дерзить королю, тебя приговорят к смертной казни.

Я чуть не рычал от отчаяния и ярости.

– Дьявольское отродье! – крикнул я.

– Зачем же так? Я же могу тебя сначала отвести в пыточную.

– А мне плевать, слышите?! Со мной делайте все, что хотите, я это заслужил! Только, прошу, избавьте меня от вашего общества!

– А если же первым там окажется твой драгоценный граф?

Я вздрогнул. По спине пробежал холодок, а в горле мгновенно пересохло.

– Вы… не посмеете!

– Отчего же? Твой сеньор тоже провинился, поэтому плаха будет сложена и для него. Но ты можешь изменить свою судьбу.

Я непонимающе взглянул на графа. И тут лицо мужчины исказилось какой-то совершенно дикой улыбкой, а в глазах снова проснулась жажда.

– Жаль, что пропадает такой талант… Ведь ты мог значительно укрепить наши войска и выиграть сотни сражений. Вся Франция, да что там, весь мир узнал бы мальчика из маленького города Амьена! Тебя бы приняли в королевскую армию, также тебе и твоей семье предоставили бы лучший дом! Ты бы жил в достатке!

– Что…

– Разве ты не почувствовал дух войны во время игры в шахматы? Не увидел настоящее поле боя? Ты был рожден для великих дел, Петр, и я помогу тебе достичь своих целей и прославить нашу страну.

– А… монсеньор? – слабым голосом спросил я.

– Этот мальчишка? Оставь его! Он уже ничего не сможет. В нем нет потенциала. Он ничто, щенок, случайно переживший смерть своих родителей, таких же собак!..

– Не смей…

– Что?

– Не смей так говорить о монсеньоре! – вскрикнул я и плюнул в лицо графу.

Граф Фландрский был очень изумлен таким поведением приговоренного к казни, по крайней мере я надеюсь на это. Он осторожно вытерся, а затем снова взглянул на меня своим ледяным взглядом.

– Увидите его в конюшню и там устройте порку. Бейте, не жалея сил, но не вздумайте его убить! Он нам еще пригодится.

Глава 4. Об ангеле

У добрых людей холодные руки

Свист…

Такой быстрый и громкий. Свист, предвещающий адскую боль. Именно такой свист я слышал на протяжении четверти часа. Первое время я сопротивлялся и пытался не вскрикнуть, но через десяток ударов уже не контролировал себя. Слезы лились из моих глаз сплошным потоком, а всхлипы и крики отчаяния должен был слышать весь дворец.