Чтение онлайн

Я глубоко вздохнул и как можно более равнодушно посмотрел в глаза монсеньора. Вэйланд пристально всматривался и… О Боже! Неужели его взгляд… дрогнул?

– Вы обязаны меня пропустить, таков был приказ короля!

– Вот как? – раздался чей-то тихий, но уверенный голос из-за ворот аббатства.

Деревянная створка медленно отъехала в сторону, являя нам мужчину. Он был облачен в длинную белоснежную хламиду с красной нашивкой в виде серебряного меча, перекрещенного двумя золотыми ключами. У него было приятное, но немного длинное лицо, короткая черная с проседью борода, такие же темные короткие волосы, маленькие, близко посаженные глаза чистейшего голубого неба, крючковатый нос и тонкие, слегка поджатые губы. Он выглядел молодо, несмотря на первую седину в бороде, но его глаза были гораздо старше и… Мудрее своего обладателя.

– Кюре Гуго! – дружно крикнули монахи и попятились назад, глядя на мужчину с величайшим уважением.

Значит, он аббат? Он… Представлялся мне иначе. Я думал, что он такой же пухлый монах, что живет и служит в церкви в Амьене. Такой же глупый и со скверным характером. А этот… Он внушал уважение и страх… Саранча на поля! Опять я за старое! Не могу я чувствовать страх! Права не имею!

– Что привело вас сюда? – мягко поинтересовался Гуго.

– Кюре Гуго… – начал было монсеньор, но аббат прервал его, взмахнув рукой. Его ладонь… Она никак не может принадлежать монаху! Она… Вся в шрамах!

Аббат посмотрел на меня и повторил.

– Прошу, ответь на мой вопрос.

– Я? – ошеломленно переспросил я и глупо посмотрел на Гуго.

Аббат слегка наклонил голову.

А я… Я не мог открыть рот. Не смел. Ведь монсеньор запретил говорить мне, пока он не разрешит! Что же делать?

– Петр, – как-то слишком тихо приказал Вэйд.

Проклятие, да что за странное аббатство?

– М-мы… Меня и монсеньора, – последнее слово вырвалось как-то слишком жалобно, – направил сюда его Величество король Фла… То есть Филипп I…

– Король Фла? Кто этот человек? – зацепился за мои слова граф и продолжил пристально смотреть в мои глаза.

Король Фла? И почему я вдруг графа Фландрского захотел назвать королем? И отчего по моему телу пробежало стадо мурашек? Я же не могу… Не имею права на страх! Я… Обязан забыть о своем страхе! Так почему?! Почему я сейчас еле сдерживаю себя, чтоб не задрожать и не упасть на колени, закрывая руками лицо? Мне… Страшно вспоминать того человека, так почему я его снова вспомнил?

Аббат ждал. Я собрал всю смелость воедино и, посмотрев прямо в глаза Гуго, решил рассказать правду.

– Кюре Гуго! Нас с монсеньором прислал сюда его Величество король Филипп I, чтобы мы больше не покидали это Аббатство! – выговорил я на одном дыхании.

Посмотреть на монсеньора у меня не хватало духу.

– Значит, вас изгнали? – уточнил Гуго.

Я промолчал.

– Вот как. Получается, вам нужна наша помощь?

Я снова промолчал.

Аббат прикрыл глаза, потер переносицу и обернулся к монахам.

– Мои сыновья! – громко произнес аббат. – Этим детям, а отныне и нашим братьям нужна наша помощь и помощь Господа Бога! А значит, помощь будет оказана.

– Да, кюре Гуго! – дружно произнесли монахи, хотя минуту назад готовы были чуть ли не убить нас.

– Это необычное Аббатство, – продолжил Гуго, обернувшись и посмотрев на нас, – здесь тренируют молодых последователей великой Клюнийской веры, обучают их ратному делу и молитвам, дабы построить идеальный мир без войн. Отныне вы тоже присоединяйтесь к этой вере.

Я опешил. Что… это за Аббатство? Что он имеет в виду под идеальным миром без войн, и как он хочет добиться его? Что это за великая Клюнийская вера? Почему здесь обучают ратному делу монахов? Неужели это… Военное аббатство? Неужели… Это именно то место, которое мы так упорно искали?

Я мельком взглянул на монсеньора. В его глазах читалось недоверие и сомнение, но я увидел маленький, теплый уголек безумной надежды на чудо. Чудо, что это все правда!

– Вот только… – внезапно продолжил Гуго и посмотрел на монсеньора, – мы не можем принять сразу двоих последователей. Лишь один из вас попадет в Клюнийское Аббатство, другой же лишится языка. Чтобы слуга прошел, сеньор должен отречься от него, а чтобы сеньор мог войти, вассал должен покинуть службу.

Воцарилась тишина. Было слышно пение птиц, тяжелое дыхание монахов, легкий порыв ветерка и хруст кулачных костяшек монсеньора.

– Как вы не можете принять сразу двоих? – едва держа себя в руках, спросил Вэйд.

– Мы не можем принимать вассалов и феодалов. Мы принимаем лишь равных.

Я вздрогнул. Равных? Чтобы слуга стал равным господину, он должен отречься от него?

Отречься? Забыть о монсеньоре? Забыть о том, как мы переживали все трудности, как он не раз спасал меня, и как я не раз помогал ему? Как мы вместе смеялись и плакали? Просто… Забыть о том, ради кого я живу? Нет, я не могу на такое пойти! Да и еще… Что значит его высказывание «лишиться языка»? Он что… Действительно вырвет его?!

– Я… Нет, пусть все идет прахом! – внезапно крикнул Вэйд и поднял голову к небу. – Я никогда не отрекусь от своего имени и от своих слуг! И пусть… Пусть я больше никогда не увижу Петра, пусть у меня нет будущего, но я не утяну Петра в ту же пучину! Проклятый Бодуэн, пускай сгорит в Аду за это! Пускай… Пускай Петр отправляется в это проклятое Аббатство! Взамен же я обещаю молчать о том, что здесь происходит…

Сказав это, граф развернулся и, выхватив из моей руки поводья Черта, направился назад, к Амьену… Монсеньор… Нет… Нет, вы не посмеете!

– Значит, ты отрекаешься от слуги? – переспросил Гуго скучающим голосом.

– Нет, – не оборачиваясь, ответил Вэйд, – Я же сказал, что никогда не отрекусь от своего слуги. Вы поставили условие, что войти в это проклятое Аббатство может только один, а это означает…

Я быстро догнал господина и встал перед ним, закрывая ему дорогу.

– Монсеньор, вы не должны уходить! Вы так долго шли к своей цели и теперь просто не имеете пути назад!

– Неужели ты хочешь отречься от меня! Тогда правильно будет, если тебе язык отрежут! – вдруг вскричал Вэйд, но в его глазах я заметил какое-то другое чувство… Быть не может! Неужели это… Грусть?

– Я… Никогда не смогу отречься от вас, ведь я поклялся в верности вам! А языка мне не жалко, ведь и он, и руки с ногами, и голова, и даже душа принадлежат вам! Ведь вы… Мой сеньор!

– Достаточно. – произнес Гуго и махнул рукой, приглашая нас внутрь. – Вы оба теперь можете зайти и стать нашими братьями.

Я… Широко раскрыл глаза и, не веря собственным ушам, уставился в спину аббату.

Что? Что… Он только что сказал? Мы оба… Теперь можем войти? Судя по выражению лица монсеньора, он так же ничего не понимал. Что же… Все это значит?