Чтение онлайн

Б о н а п а р т. Что там у вас еще?

С а н о в н и к. Очередной список награжденных орденом Почетного легиона, ваше величество.

Сановник подставляет папку, протягивает перо. Наполеон подписал, затем потеребил ленточку Почетного легиона на груди сановника.

Б о н а п а р т. Поразительно! Сколько человеческих жизней можно купить за один квадратный метр красного муара, нарезанного на ленточки… Что там у вас еще?

С а н о в н и к. Репертуар парижских театров на предстоящий месяц…

Б о н а п а р т. Покажите. (Смотрит.) Передайте мое пожелание — поменьше комедий. Они бесполезны. Пусть чаще играют возвышенные трагедии, героями которых являются великие личности… Помните, к примеру, у Корнеля (декламирует):

Как это прекрасно сказано!

С а н о в н и к. Да, ваше величество, это великолепно. Я немедленно передам ваше указание театрам.

Б о н а п а р т. Что у вас еще?

С а н о в н и к. Ваше величество, в одной из тюрем Парижа содержится некто Буонарроти, приговоренный еще при Директории к пожизненному заключению. Это опаснейший фанатик, который вместе с небезызвестным Бабефом ратовал за насильственный раздел имущества, то есть за установление коммунистической системы.

Вверху, в глубине сцены, высвечивается тюремное окно. К нему прильнул Буонарроти. Он совершенно сед.

Б о н а п а р т (задумчиво). Буонарроти… Помню, помню.

С а н о в н и к. Не стал бы тревожить вас, ваше величество, упоминанием его имени… Но этот человек распускает слухи, будто лично и весьма близко знаком с вами…

Б о н а п а р т. Это правда… Умный человек… По-своему вполне порядочный… Но взглядов придерживается самых вредных. Он всерьез уверял меня, что прогресс творит чернь. Или, как он выражался, — революционный народ…

С а н о в н и к. История показала ошибочность подобных представлений.

Б о н а п а р т. Народ! Толпа бежит за моей каретой с громкими криками, когда я возвращаюсь победителем. Она так же охотно с улюлюканьем бежала бы за моей телегой, если бы меня везли на эшафот.

С а н о в н и к. Историю творят великие герои, государь. Таково мое убеждение…

Б о н а п а р т. Думаю, что вы правы… Этому Буонарроти я кое-чем обязан и хотел бы с ним расплатиться. Предложите ему от моего имени амнистию и хороший чин в моей администрации… На условии публичного признания им императорского режима…

С а н о в н и к. Слушаюсь, ваше величество. Однако, зная этого человека, можно предвидеть, что он откажется принять свободу на таком условии…

Б о н а п а р т. Что же, тогда пусть сидит… Впрочем, лучше я вышлю его на какой-нибудь пустынный остров. Это ведь будет облегчением по сравнению с тюрьмой, не так ли?

С а н о в н и к. Безусловно, ваше величество… А на какой остров вы изволите указать?..

Б о н а п а р т. На какой? (Задумывается.)

Б у о н а р р о т и. Вы торжествуете, гражданин лейтенант… Извините — «ваше величество». Какое понижение: быть солдатом революции, а стать императором!!! Вы приказали вычеркнуть из учебников имена героев революции. Вы преследуете и расстреливаете якобинцев. Вам удалось купить иных бывших революционеров, превратив их в герцогов, князей и вице-королей. Вы превратили республики, окружавшие Францию, в королевства своих бездарных братьев. Вы установили жестокие законы против рабочих… Словом, вы торжествуете победу… Напрасно, ваше величество! Это самая непрочная из ваших побед. Вековая идея социального равенства людей жива! Идеи не умирают!

С а н о в н и к. На какой остров вы укажете его сослать?

Б о н а п а р т. На какой?.. Во время экспедиции в Египет я приметил в Средиземном море пустынный клочок земли… Почему-то он мне запомнился.

С а н о в н и к. Его название, ваше величество?

Б о н а п а р т. Эльба. Остров Эльба.

Небольшая бедная комната в парижской мансарде. Стол беспорядочно завален рукописями. Рукописи разложены на кровати. На полу стопа газет и журналов. Невысокий мужчина с красивым острым профилем и пышными седыми волосами — это Шарль Фурье. Он читает газету.

Ф у р ь е (читает). «Узурпатору Наполеону Буонапарте, сосланному на остров Эльбу, разрешено свидание с матерью — синьорой Летицией Буонапарте». (Оторвавшись от газеты.) В свое время он даже не счел нужным откликнуться на посланный мною проект… На Эльбе у него, наверное, нашлось бы время. Но теперь уже поздно к нему обращаться.

Входит пожилая, скромно одетая женщина. Это служанка Клодетт.

К л о д е т т. Месье Фурье, сегодня я служу у вас последний день.

Ф у р ь е. Вы уходите от меня, Клодетт? Но почему же? Разве я был для вас плохим хозяином? Вернее, разве мы с вами давным-давно не стали друзьями?.. Кому же я буду по вечерам читать написанные за день страницы? И я так привык к вашему вечному ворчанию! Но почему вы вдруг уходите от меня?

К л о д е т т. Я больше не могу, месье Фурье… Именно потому, что я так привязана к вам, именно потому, что я знаю — вы самый добрый человек на свете, именно потому я и не могу видеть этих постоянных страданий…

Ф у р ь е. Каких страданий? О чем вы говорите, Клодетт?! Что это вам пришло в голову?

К л о д е т т. Вы полагаете, я ничего не знаю, месье Фурье… Вы, например, уверены, что я не знаю, в каком ресторане вы ежедневно обедаете?

Ф у р ь е. В «Мондюале» обычно. Там играет музыка, которую я так люблю…

К л о д е т т. Не в «Мондюале», а напротив «Мондюаля», на скамейке бульвара. И весь ваш обед — кусок хлеба, который вы держите в кармане и пощипываете незаметно для прохожих. А музыка к вам доносится через окно.

Ф у р ь е. Это правда, Клодетт.

К л о д е т т. А белье вы вовсе не носите прачке. Вы сами стираете его по ночам. Вот вам и равенство мужчины с женщиной, которое вы проповедуете!

Ф у р ь е. И это правда, Клодетт.

К л о д е т т. Последнему нищему живется лучше, чем вам. Нищего хоть все жалеют… А над вами смеются, издеваются. Что ни день, на вас карикатуры в газетах. Ваши идеи называют безмозглыми бреднями… «Эта детская головка — Фурье!», «Этот идиот Фурье!»… Вас же так бешено, так безжалостно травят…