Чтение онлайн

В свои двадцать четыре года Эльза выглядела не больше, чем на восемнадцать. Когда она открыто и даже с оттенком гордости сообщила свой возраст, Алексей очень удивился, ибо думал, что познакомился с совсем юной девушкой. Еще более удивил его ее короткий, не очень складный, но исчерпывающий рассказ.

Эльза действительно была чертовски красива, красива настолько, что далеко не каждый уверенный в себе мужчина решился бы к ней подойти, и только Алеша с его простотой мог так запросто с ней познакомиться. Однако, как это часто случается, сногсшибательная внешность пока не принесла ей особого счастья. Ее первый муж, бывший одноклассник, высокий, красивый и крепкий, работал таксистом и погиб в автокатастрофе ровно через шесть месяцев после свадьбы. Эльза ждала ребенка. Особенной привязанности к мужу она не испытывала, однако гибель его послужила причиной сильного нервного потрясения, выкидыша и последующей продолжительной болезни. Более или менее поправилась она только спустя два года, снова похорошела, вошла в форму и вышла замуж вторично. Но болезнь не прошла окончательно, то и дело давала о себе знать, и второй брак тоже не приносил ей ни покоя, ни радости…

— Тебе куда? — спросил Алексей, когда они подошли к станции метро.

— Мне на «Кировскую».

— Прекрасно. Нам по пути. Мне на «Проспект Мира». Это большая удача. А то обычно как встретишь хорошего человека, обязательно он в другом конце Москвы живет.

— Значит, все-таки часто знакомишься?

— Нет, не часто. Такая сказочная женщина, как ты, встречается впервые.

Они спустились к платформе и в полупустом вагоне проехали три остановки.

— Ну вот и все, — сказала она. — Тебе — в переход, мне — наверх.

— Я провожу тебя. Можно?

— Нет. Не стоит, Алеша. Я живу прямо у метро. Лучше встретимся в другой раз.

— В другой раз? Когда? Где?

— Да хоть завтра. Если дождя не будет, найдешь меня на Арбате.

— Это ненадежно…

— Захочешь — найдешь. До свидания, Алеша. Спасибо тебе.

— За что спасибо?.. Эльза, подожди…

Она улыбнулась весело и загадочно, вскочила на ступеньку, эскалатор понес ее вверх, и через минуту она, махнув напоследок рукой застывшему в растерянности Алеше, исчезла за стеклянной дверью.

«Ну ты баран! — ругал сам себя Алеша, возвращаясь домой. — Баран безмозглый! Чурбан неотесанный! Познакомился с такой женщиной, и за целый вечер двух слов нормально связать не смог! Попробуй теперь найди ее! Даже телефон не догадался спросить! Эх, ты!»

Он вышел из метро в прескверном настроении. Домой идти расхотелось. Он побрел пешком по проспекту Мира, вспоминая прекрасные глаза Эльзы, ее мягкий голос и звонкий веселый смех и продолжая ругать себя за растерянность и нерешительность.

Минут через двадцать он дошел до Рижского рынка. Те, кто посетил Рижский рынок в годы перестройки, наверняка вспоминают эту плотную, непроходимую толпу, начинающуюся сразу у метро и в погожие дни простирающуюся до Крестовского моста. Рижский рынок был самым крупным во всем Союзе центром стихийной торговли. Со всей страны свозили сюда товар, отовсюду съезжались сюда покупатели. Тысячи людей в мороз и зной, жару и стужу, изо дня в день часами толпились на этой площадке. Торговали с рук, в павильонах, с лотков, в палатках, с земли. Здесь же собиралось множество воров и мошенников, здесь некоторые московские вымогатели, ставшие впоследствии именитыми бандитами и бизнесменами, набирались опыта и наживали свой начальный капитал.

Через пару лет после описываемых событий Рижский рынок как рассадник грязи и преступности закрыли, а стихийная торговля расползлась по всей Москве, на несколько лет превратив столицу в один огромный, грязный базар.

Алексей посмотрел на часы. Маленькая стрелка приближалась к одиннадцати. Рижский рынок был пуст. Ни многочисленных покупателей, ни маститых деятелей «рыночной экономики», ни гордо расхаживающих милиционеров с дубинками, ни шашлычников, ни воров и мошенников здесь уже не было. Представление под названием «купля-продажа» закончилось несколько часов назад, и все его участники — от выдающихся «звезд» торговли до многочисленных героев эпизода — давно разошлись, оставив после себя горы мусора, пустые ящики и коробки и, наверное, никогда не выветривающийся здесь запах шашлычного уксуса.

Алеша вышел на рыночную площадь и, окинув взглядом представившуюся ему картину, пиная ногами картонную коробку, поплелся в унынии вдоль палаток и торговых рядов.

Внимание его привлек странный шорох. Алеша сделал еще несколько шагов и у стеклянного павильона увидел человека, стоявшего в довольно неестественной позе, — прямой, как жердь, он стоял под углом к витрине, упираясь в нее обеими руками и лбом.

«Пьяный», — решил Алеша и подошел ближе:

— Что, браток, выпил лишнего? Бывает. Давай помогу.

Незнакомец был значительно ниже Алексея и довольно щуплого телосложения, так что наш герой без особого труда, взяв его за плечи, привел в вертикальное положение. Поставив обмякшее, но дышащее тело, Алеша попытался взглянуть на него спереди, но незнакомец вдруг сам резко, как гриф, повернул голову. Увидев его лицо, Алеша вскрикнул. В голове его пронеслись наводящие ужас персонажи многочисленных видеофильмов о вампирах и мертвецах. Руки ослабли и выпустили плечи незнакомца. Алеша почувствовал, как тело незнакомца рухнуло к его ногам, отчего от пяток к голове хлынул леденящий поток крови и на лбу выступил пот. Несколько секунд спустя он понял, что бежит в направлении ярких прожекторов, освещающих спуск Рижской эстакады.

«Стоп! — наконец сказал он себе. — Совсем плохой стал. Как маленький ребенок, пугаюсь неизвестно чего!»

Он остановился и попытался вспомнить, что его так напугало. Маленький худой человек с коротко остриженными кудрявыми волосами, с совершенно черным лицом, с такими же черными белками глаз, острым крючковатым носом и рваной, свисающей на непомерно длинный подбородок нижней губой. Теперь в представлении нашего героя все это выглядело не таким уж жутким. Алеше стало стыдно за свое паническое бегство, затем стыд его неожиданно сменился жгучим любопытством, и он, подумав еще секунду, развернулся и решительно пошел назад.

Страшный незнакомец оказался на том же месте. Отчаянно цепляясь за угол павильона, он тщетно пытался встать на ноги. Алексей снова поднял его и, сжав волю в кулак, снова заглянул ему в лицо. Картина действительно была ужасна. Глаза, щеки и лоб представляли собой одну сплошную черную опухоль. Кожа от переносицы до кончика носа была содрана так, что из-под нее виден был хрящ, а разорванная пополам нижняя губа свисала на подбородок, обнажая десну с неполным рядом зубов.

— Кто ж тебя так, браток? — сочувственно спросил Алеша.

Раненый поднял голову. Взгляды их встретились, но несколько мгновений Алексей не мог понять, видят ли что-нибудь разбитые глаза незнакомца.

Наконец обрывки нижней губы зашевелились, и человек невнятно произнес несколько слов на непонятном Алеше языке.

— Не понимаю, — сказал Алексей.

— Помоги, — в ответ услышал он русское слово. Человек говорил с кавказским акцентом.

— Я сейчас, браток! Сейчас! Ты подожди тут чуть-чуть, я мигом. Я сейчас скорую вызову.

Прислонив незнакомца спиной к витрине, Алеша побежал было к ближайшему телефонному автомату, но незнакомец вдруг с непонятно откуда взявшейся силой резко схватил его руку: