Чтение онлайн

– Кафиф!
– крикнула Дьяна.
– Помнишь, Ричиус?

Ричиус прекрасно помнил. Это трийское слово означало "семья", и это Дьяна научила его этому слову. Он тепло ей улыбнулся. А потом, гордо выпрямившись, сказал:

– Некоторые из вас думают, что я по-прежнему тоскую по Арамуру, и они правы. Но некоторые из вас думают также, что я собираюсь когда-нибудь отсюда уехать, и в этом они ошибаются. Теперь мой дом здесь. Здесь моя семья и все мои друзья.
– Он рассмеялся.
– Так что не надо постоянно меня спрашивать, когда я уеду, ладно? Я никуда ехать не собираюсь.

Собравшихся это заявление привело в восторг. Некоторые даже вскочили на ноги. И они в один голос выразили свое преклонение перед Кэлаком, Нарским Шакалом. Ричиус смотрел на толпу, опьяненный ее симпатией. А когда он нашел взглядом Дьяну, то увидел, что она смотрит на него с изумлением, чуть приоткрыв рот, словно услышанное ее потрясло. Ричиус бросил на нее вопросительный взгляд, но она только покачала головой.

– Э-э... Я не знаю, что еще сказать, - признался он собравшимся. Может, только вот что. Мы все боимся Пракстин-Тара и его армии. И я тоже боюсь. Но здесь, в Фалиндаре, мы сильны, а Пракстин-Тар слаб. Может, на первый взгляд этого и не скажешь, но это так. Прямо сейчас он сидит на холоде, один, и помочь ему некому. А мы все собрались здесь, - тут он крепко сцепил пальцы обеих рук, - вместе!

Стоявший у помоста Люсилер серьезно кивнул. Он взобрался обратно на помост, обнял Ричиуса и поцеловал его в Щеку.

– Превосходно, друг мой, - прошептал он.
– Превосходно.

На прощание Ричиус помахал толпе рукой и спрыгнул с помоста, с облегчением скрывшись среди слушателей. Шани бросилась к нему и обхватила руками за колени.

Он охотно наклонился и подхватил дочку на руки. Как это ни странно, теперь он был доволен случившимся.

– Ну, - спросил он, - как получилось?

– Хорошо!
– ответила она и уткнулась лицом ему в плечо.

Ричиус снова уселся, держа Шани на руках. Прожив два года чужаком, он по-настоящему стал здесь своим, и при мысли об этом с его плеч свалился тяжелый груз. Он посмотрел на Дьяну и увидел в ее взгляде какое-то беспокойство.

– В чем дело?
– спросил он.

Она улыбнулась, но ничего не ответила.

– Дьяна, почему ты так на меня смотришь?

– Неужели ты не понял?

– Не понял, - признался Ричиус.
– Объясни мне. Дьяна отвела глаза и стала смотреть на устланный ковром пол.

– Я два года ждала, чтобы ты сказал эти слова, Ричиус. Я ждала и надеялась - и все их не слышала. Сегодня ты произнес их впервые.

Ричиус прекрасно понял, что она хотела ему сказать. Придвинувшись к ней, он положил ладонь ей на колено.

– Мне хотелось бы верить, что на этот раз ты говорил искренне, печально сказала она.
– На этот раз ты сдержишь свое слово? Ты больше не уедешь?

Ему ничего не стоило пообещать ей это. Арамур больше не принадлежал ему - и никогда не будет принадлежать.

– Обещаю, - сказал он.
– Теперь мой дом здесь, Дьяна.

Впервые за их совместную жизнь Дьяна, похоже, поверила этим словам. Глаза у нее заблестели, белое лицо зарумянилось - и Ричиус понял, что ничто на свете не заставит его снова с ней расстаться.

Пракстин-Тар стоял на краю своего лагеря, наблюдая, как к нему приближаются три всадника. Полдень давно миновал, и военачальник испытывал сильнейшее нетерпение, поскольку отправил своих воинов с поручением много часов назад. Кринион по-прежнему был болен. После ранения прошло пять дней, а его состояние не улучшалось. Хотя он ненадолго очнулся, множественные раны на его теле не заживали, и Валтув утверждал, что в них начинается заражение. Заражение может убить раненого, а лекарь не умел с ним бороться. Валтув пробовал применять травяные лекарства и пиявок, смачивал раны какими-то растворами и даже заставил Криниона выпить молоко пантеры, но вся так называемая "помощь" оказалась бесполезной. Криниону становилось хуже. Сегодня, в день касады, даже молитвы отца не смогли ему помочь. Кринион нуждался в молитвах человека с большим авторитетом, такого, к кому Лоррис и Прис прислушались бы.

И теперь искусник приближался к лагерю. Священник в сопровождении двух воинов с вытатуированным на лице вороном ехал на простом гнедом коньке, но его широкое одеяние было традиционного шафранового цвета. На лице его читался гнев из-за того, что его вызвали в военный лагерь, а когда он встретился взглядом с военачальником, выражение его лица стало еще более мрачным. Пракстин-Тар скрестил руки на груди. Волей или неволей, но искусник приехал - и военачальник был ему благодарен.

– Подъезжайте сюда, - приказал он.

Воины доставили священника к краю лагеря, где дожидался Пракстин-Тар. Лицо искусника было хмурым и неприветливым. Он не спешился вместе с воинами и продолжал сидеть верхом, гневно глядя на военачальника. Пракстин-Тар дружелюбно протянул ему руку.

– Тебе не причинят вреда, - пообещал он.
– Но мне нужно было, чтобы ты сюда приехал. У меня для тебя дело.

– Сегодня я нужен в моей деревне, военачальник, - ответил искусник. Сегодня касада. Или ты об этом забыл? Пракстин-Тар с трудом подавил гнев и остался вежливым.

– Я пользуюсь тем же календарем, что и ты, священник. Но мой сын болен и нуждается в молитвах. Не будь положение таким отчаянным...

– Я приехал потому, что у меня не было выбора, - прервал его искусник.
– Моя деревня страшится твоего мщения. И это - единственная причина, Пракстин-Тар. Ты позоришь священный праздник, посылая за мной вооруженных людей.

– Ты мне поможешь или нет?
– вопросил Пракстин-Тар.

– Я ведь здесь, разве нет?

– Тогда поучай меня когда-нибудь в другой раз, священник. Моему сыну ты очень нужен.
– Пракстин-Тар подошел к коньку священника и взял его под уздцы.
– Слезай.

Искусник выполнил приказ. Слезая с конька, он бережно придерживал полы своего шафранового одеяния. Седла под ним не было - только простая попона. Пракстин-Тар узнал ее узор. Попону сделали в Тарагизе - далекой деревне. Пока армия Пракстин-Тара не трогала Тарагизу, но если священник не поможет, положение изменится. Военачальник поручил коня искусника заботам своих воинов.

– Как тебя зовут?
– спросил он у священника.

– Награ.

Пракстин-Тар внимательно посмотрел на своего собеседника.

– Ты очень молод, Награ. Как давно ты стал искусником?

– Какое это имеет значение?

Военачальник не смог ответить на этот вопрос. Возможно, никакого.

– Ты сделаешь для меня все возможное, Награ? Для моего сына?

– Я помолюсь, - ответил тот. Неожиданно его лицо смягчилось.
– Так приказывают мне мои боги. Его имя Кринион?

– Да, - сказал Пракстин-Тар.
– Он очень болен. Он...

– Твои воины все мне объяснили, - прервал его священник.
– Веди меня к нему, и я помолюсь. Но предупреждаю тебя, Пракстин-Тар: Лоррис и Прис уже слышали твои молитвы. Если они на них не отвечают, значит, таков их выбор.