Чтение онлайн

— Мы говорим об одном и том же?

— Мы говорим об одном и том же.

— Почему вы защищаете Паулини?

— Мы видели убийц, мы сталкивались с ними. Мы даже были вынуждены жить с убийцами под одной крышей. Не люблю об этом вспоминать.

Ливняк подался вперед и подлил мне чая.

— Вы можете быть благодарны Паулини, но сути дела это не меняет.

— Господин Паулини не был плохим человеком.

— Плохой человек, какой он?

— Чтобы выяснить, что хорошо, а что плохо… потребуется вся жизнь. Но выясним ли мы это?

— Вы поэтому воздерживаетесь от суждений? А что насчет ваших отношений с Лизой?

— Если господин Паулини и смог кого-то полюбить, так это Элизу. — Ливняк сделал паузу. — Вопрос лишь в том, знал ли он об этом сам и признался ли себе в этом.

— Своего сына он не любил?

— Ради Юлиана он был готов на всё, но вот любил ли он его, я не знаю.

— Только не говорите, что поверили в версию о трагическом инциденте?

Ливняк на мгновение опустил уголки губ.

— Кому это может быть известно? Лишь тому, кто был там.

— И? — напирала я.

— На мой взгляд, это, вероятно, был не несчастный случай.

— Почему не Паулини? Объясните мне! Любовь — не оправдание!

— Вы считаете, что увлечь кого-то за собой в могилу — это любовь? Нет, это нечто иное.

— Может, Лиза хотела уйти от него? К «нарушителю супружеской верности», как вы его называете? Если смотреть со стороны, объективно, всё сводится именно к этому.

Ливняк пожал плечами.

— Лиза не бросила господина Паулини. Она и подарок-то не открыла. И к вашему подопечному не ушла, так ведь?

— Может, Паулини умолчал о подарке? Чем еще это могло быть? Самоубийством? Совместным самоубийством?

— Поймите, я знаю господина Паулини и Элизу с тех пор, как мы здесь оказались… Я знал господина Паулини и Элизу.

— Поэтому я вас и спрашиваю! Это самое худшее. Вам кажется, что вы знаете человека, безоговорочно доверяете ему, а потом оказывается, что это всего лишь иллюзия. И с Паулини то же самое.

— Мы много спорили. Иногда он отпускал глупые шутки, действительно глупые. Но каждый раз господин Паулини догонял меня и просил остаться. В конце концов, кто-то должен выполнять работу.

— Вы недооцениваете Паулини. Это опасно. И поверьте, меня никто не присылал. И уж точно не Шультце.

— Чего вы хотите? Я не могу разгадать вашу загадку. Я работал здесь почти задаром. И раз уж на то пошло, господин Паулини не был тем, кто изобрел понятие работы. Может, раньше он был другим. Но не с тех пор, как я здесь работаю. Когда я приходил по утрам, он сидел за компьютером, когда уходил по вечерам, он всё так же сидел за ним. Ни о каких книгах или бизнесе речи не шло. Я приносил компьютер Фадилы, чтобы обрабатывать заказы. Конечно же, он важничал. Кому больше нечем заняться, тот начинает важничать.

Я сказала, что отрицать в Паулини читателя, знатока, того, кто посвятил жизнь литературе, значило бы вынести несправедливое суждение о нем и преуменьшить зловещий поворот в его судьбе.

— Это было падение с высоты. Она-то меня и пугает.

— Вы спросили меня, я отвечаю. Здесь мы все полагаемся друг на друга. Я часто пытался заговорить с ним о книгах…

— И?

— Иногда он спрашивал, знаю ли я те или иные книги. Это напоминало ему… Я даже не знаю, какие он любил или ненавидел. А вы знаете?

— Немецких авторов, судя по всему. Даже я могу вам перечислить некоторых. Но прежде всего я знаю, что Паулини радикализировался, что он…

— Только не это слово, пожалуйста! — оборвал Ливняк. — Вы редактор, прошу вас!

— Вы читали некрологи! Самые близкие друзья не хотели иметь с ним ничего общего! Понятно, что вы благодарны ему. Но такой, как Паулини, работал и против вас, и против вашей жены! Как вы этого не видите!

Мы ходили по кругу.

— Господин Паулини сказал мне: Юсо, если я умру, ты продолжишь дело. Дорогой господин Паулини, сказал я, не забывайте, пожалуйста, я старше вас на два года. Я всегда напоминал ему, что я старше.

— И?

— Я ответил, что считаю своим долгом защищать книги. В Сараево мне это не удалось и дома, в Ливно, тоже. В других местах отказывали либо мне, либо Фадиле. Теперь моя библиотека здесь.

— Насколько мне известно, ваш господин Паулини выставил магазин на продажу, он для него больше ничего не значил, он хотел делать, действовать!

— Книги никому не нужны, долги тоже. Долгов становилось с каждым годом всё больше.

— Вы выплачиваете его долги?

— Иначе бы я здесь не сидел. Мы живем на деньги Фадилы. Чай нам высылают друзья из Гамбурга.

— Что Паулини имел в виду, когда говорил о «деле» и «действии»?

— Господин Паулини много говорил. Он очень много говорил и всегда громко, что вам, вероятно, известно. Мог ли он что-то совершить или затеять с Юлианом и теми, кто иногда тут собирался? Вполне. Он слишком быстро распродавал дорогие книги, а значит, слишком дешево. Это может что-то значить, но не обязательно.

— Утверждаете ли вы в таком случае, что это Лиза убила его? Столкнула чудовище в пропасть, а он потянул ее за собой? Принесла себя в жертву, освободив от него мир? Остается только это, если исключить несчастный случай и версию с Паулини.

Ливняк покачал головой. Он улыбался.

— Она боролась за него.

— Как прикажете это понимать?

— Она пыталась помирить их, господина Паулини с вашим подопечным, примирить их миры. Она обоим задавала жару, раз за разом.

— Просто скажите мне, дорогой господин Ливняк, что, по вашему мнению, произошло! И еще раз: меня никто не присылал!

Весьма вероятно, что Ливняк почувствовал мой страх, отчаянное ожидание, с которым я задавала вопросы.

— Порой различия можно описать весьма просто. Вы не знаете, что хотите узнать. Или скрываете от меня, что, к сожалению, является одним и тем же. Я же, напротив, знаю, чего знать не хочу.

— И вы знаете…

— Что и вам следует знать. Помимо тех вариантов, о которых вы меня спрашиваете, существуют и другие.

Ливняк протянул руку к чашке и сделал глоток, закрыв на мгновение глаза.

— Ваш чай остынет.

— Вы имеете в виду Юлиана? Из ревности? Кто-то из его праворадикальных товарищей?

— Тут я вам помочь не могу, да и откуда бы мне знать.

— Неужели вы подозреваете невиновных, чтобы прикрыть этот сброд? — набросилась я.

— Вы здесь гость. Или вы тоже хотите сообщить мне, что гость тут я, как это внезапно пришло на ум вашему подопечному?