Чтение онлайн

изумительные шкатулки из дерева. Вихрастый, смешной. Но, узнав о необычных

способностях зазнобы, сбежал первым. И червивыми яблоками в меня кидался вместе с

остальными мальчишками.

Сколько я тогда слез пролила. Не по нему, а вообще. Но свыклась. Нужно мириться со

случившимся. Любое наказание дано ради награды. И наоборот.

Вскоре заметенные кашей из снега и дождя тропки привели нас к уютному селению,

расположенному рядом с главным трактом страны. Люди там оказались добрые, трактир

чистеньким. Лавочники охотно спорили за каждую медянку и втюхивали всякую ерунду. В

итоге я обзавелась не только пищей, но и старой вещицей из грубой черной ткани с глубоким

капюшоном — точь-в-точь храмовое облачение, правда, или выброшенное, или

выкраденное. Явно не новое. Судя по плутоватой ухмылке торговца — кто-то лишился своих

одежд. Но заплатила я всего пару монет, поэтому особо не огорчалась.

На радостях я вернула погрустневшим спутникам их голоса, выслушала две скромные

тирады о том, как плохо пакостничать друзьям, затем — сотню извинений за нехорошие

слова. Спутники притихли. Я, наоборот, распалялась только сильнее.

— Почему я должна идти с вами? — слышалось мое ворчание. — Это вы напортачили, вот и

скрывайтесь на здоровье, а я могу остановиться в любом городе. Ай!

Ступня запнулась о выступающий корень. Кот, грустно мяукнув на прощание, слетел с

плеча. Я успела подхватить его под живот, но вместо благодарности получила лишь зевок.

Мудрость Кота была проста и понятна: «Если помираешь, значит, заслужил».

Новая ночь принесла настроению весенний романтизм. Небо висело так низко, что казалось, будто подмигивающие звезды вскоре ниспадут к ногам путников. Весело потрескивал

костерок; шипел кот, зачем-то пытающийся забраться в огонь лапой; громко позевывал

стоящий на страже Всемил.

Я безостановочно ворочалась на лежанке из еловых веток.

— Не спишь? — не оглядываясь, узнал князь после очередного моего кряхтения.

— Как обычно.

— Присаживайся, разговор есть. — В золотисто-рыжем свете было видно, как Всемил

сосредоточенно осмотрел спящего Лиса и жестом поманил меня к себе.

Я выпуталась из теплого одеяла. Полуночные разговоры с князем входили в привычку. Не

скажу, что мне это совершенно не нравилось. Но ночная болтовня обычно предполагала

откровенность. Которой я избегала много лет.

— Что за секретность?

— Не находишь нашего спутника странным? — трагичным шепотом спросил Всемил.

— Ты вновь за своё? — я насупилась.

— Нет, — он потряс волосами, — разве не ощущаешь, что он прожигает тебя далеко не

влюбленным взглядом?

Я недоверчиво прищурила один глаз.

— Я-то при чем? Враждуете вы, а прожигает он меня?

Всемил свел челюсти, словно предпочел смолчать о чем-то важном. После принялся жарко

объяснять, насколько плохи взоры юного варрена. Я особо не напугалась, пусть князь и

описывал мою скорую кончину. Убьют на привале — буду гоняться за ними в роли

вредного, приставучего духа.

Князь замолчал, а я, трижды прокляв ту самую ночную откровенность, ляпнула:

— Мне нужно кое-что рассказать.

— Тоже? — с лукавой хрипотцой удивился он. — Я польщен. В чем дело, красавица?

Я уставилось в чернильно-черное небо. Дамский угодник из князя отвратительный. Оно и

ясно: женщины суетятся вокруг него и без ответных действий. Не привык оказывать знаки

внимания.

— Дело в деревне, куда направляемся. Так получилось, что я оттуда родом.

— Я думал, ты столичная.

— Увы.

— Но это ведь прекрасно! — Всемил подмигнул. — Ты сумела выбиться из простой селянки

в ученицу столичных чародеев.

— Не совсем прекрасно. Понимаешь, ворожей в моем селе не любят — их боятся. Поэтому

сомневаюсь, что прием нас ждет теплый.

Что ж, почти и не соврала.

Пожалуй, об обучении рассказывать не стану, ибо Всемил вряд ли поймет, что не каждая

ведьма — жуткое явление, от которого можно избавиться только с помощью сжигания.

Незачем его винить — он такой же, как и все вокруг.

— Что-нибудь придумаем, — князь положил ладонь мне на колено. — Не переживай.

Я сглотнула застывший в горле комок и кивнула.

***

Дни плелись со скоростью ленивых кошек — медленно, сонно. Спутники тихонько

переругивались, я пыталась их не слушать. Побаливала лодыжка, хоть я и накладывала на

неё с десяток чар. Она гноилась и ныла при любой перемене погоды. За всё время пути не

нашлось ни одной чистенькой речки, поэтому мы все вместе чесались и напоминали

городских побирушек.

Очнулась от досадных мыслей я только тогда, когда чащоба сменилась голыми полями, за

которыми виднелись серенькие домишки да хлипкий, пусть и высокий частокол, унизанный

козьими черепами.

Нами была перейдена незаметная черта, за нею остались снега с холодными ветрами. Здесь

вовсю прорезались изумрудно-зеленые листики на березах, деревья стряхнули с плеч

белоснежные одеяния и выпрямились навстречу солнечным лучам.

Спутники начали спешно вычищаться, дабы произвести хорошее впечатление на моих

родных. Лис напялил на себя балахон с отвисшим капюшоном и жутковатыми бурыми

пятнами на рукавах. Надеюсь, что если это и кровь, то не человеческая. Одежда висела на

нем, как на палке. Варрен надвинул капюшон на переносицу, чтобы спрятать округлые

глазища, и стал напоминать излишне худощавого и грязного, но храмовника.

Всемил отряхивался от въевшейся в ткань грязи и вопрошал, на кого он похож. Я не

рискнула признаваться, поэтому глупо улыбалась.

За много лет ничего не изменилось. Перед входом в село, как и прежде, не наблюдалось