Чтение онлайн

Закончив вручение прямоугольников, воспитатель поднялся из-за стола и ушел со сцены за кулисы.

Я несколько раз пробегал взглядом по галерее, но никак не мог обнаружить директора Юрайду.

Везунчик и, как его там — Дергач — прыгнули со сцены и подошли к воспитанникам. Селин подобрался, вытянул из- за спины белый прямоугольник и зажал в ладонях перед собой. Остальные тоже выставили вперед свои «дипломы».

На галерее стало тихо. Везунчик достал откуда-то белый шар величиной с крупный апельсин. Такой же шар появился и у Дергача. Они переглянулись, кивнули друг другу и подбросили шары вверх.

Яркая зеленая вспышка ослепила меня. Когда перед глазами перестали плавать желтые и красные пятна, я чуть не вскрикнул: внизу никого не было! Исчезли воспитанники, исчезли те двое, с шарами, начисто пропали рулоны, ни кусочка бумаги не осталось.

«Куда они делись?» — возникла первая мысль. Очевидно, я произнес ее вслух, потому что охранник покосился на меня, а говорливый воспитанник с удивлением ответил:

— Как куда? Выпуск ведь, теперь до следую… ох!

Его взяли за шиворот и втянули в поток покидающих галерею подростков.

Волна безразличия захлестнула и утянула на дно, туда, где тишина и прохлада и осторожно ходят длинные тени. По краешку сознания проходили вялые мыслишки о гипнозе, о ритуале, о раздвигающихся полах. Почему-то вспомнилось, как в детстве бабушка водила меня в балаган смотреть на исчезновение слона. Мелкие догадки возникали по инерции, роль ничего не понимающего простака надоела, а ввязываться в высокоученый спор с директором бессмысленно. А всякие фокусы с исчезновением… Да мало ли как они вправляют мозги этой шпане! Они здесь ведут свою игру, крупную, очень крупную игру без правил. Впрочем, какие тут правила, когда главным козырем у них холодильник. Кто не боится курии, тот может вести игру без правил.

Что ж, сказал я себе, если с тобой ведут игру без правил, самое умное — уносить ноги. И как можно скорее!

На галерее опустело, я вышел за последними воспитанниками и пошел к лифту. Школа наполнилась возбужденными голосами, шумом, смехом, топотом, словно и не было этих нескольких дней напряженной тишины и чинного порядка. Выпуск. Но почему осенью?

Вернувшись к себе в комнату, я не обнаружил никаких следов борьбы. Беспорядок на кровати такой же, каким я его оставил. Значит, не здесь брали старину Бидо. Я взял портфель и вышел, хлопнув дверью.

К директору заходить не стал. Говорить не о чем. Если я увидел то, что не предназначалось для чужих глаз, и ему это не понравится, то он во имя своей правоты уложит меня рядом с теми. Уложит, искренне сожалея. Но цель слишком велика, чтобы спотыкаться об меня.

Впрочем, еще неизвестно, подумал я, как повернется дело с курией. Может, оставить здесь адрес, чтобы присмотрели за сыном, если по дороге случайно собьет грузовик? Или в центре города машину вместе со мной превратят в дуршлаг очередью с заднего сиденья мотоцикла? Каждая следующая мысль становилась все более безнадежной. Курия, знаете ли…

Во дворе меня ждал директор.

Он несколько раз крепко встряхнул мою руку, пожелал доброго пути и заявил, что проводит до ворот. Я не стал возражать.

Мы шли молча. Скользкие листья расползались под ногами, ветер гнал с деревьев водяную пыль, пахло кислой гнилью.

У ворот он остановился.

— Кто вам читал историю социальных учений? — спросил он.

— Не помню, — ответил я, пожимая плечами.

Опять пустые разговоры!

Теперь можно вежливо улыбнуться, помахать ручкой и расстаться друзьями. Ворота были распахнуты, рельс лежал у стены, дырка от него заполнена водой. Они подогнали мою машину к краю, чтобы грузовику было удобно разворачиваться.

Директор подобрал с земли веточку и сосредоточенно ломал ее на куски. Я тоже не торопился. Куда спешить — в столице рано или поздно придут и спросят, куда я дел старину Бидо. А когда я им отвечу: разве я сторож вашему «аббату», тут меня и прихлопнут.

Юрайда доломал ветку и ссыпал кусочки себе в карман. Достал визитную карточку.

— Здесь мой столичный адрес.

— Благодарю. — Я небрежно сунул ее в карман.

Спросить его, что ли, о выпуске? Не стоит, опять соврет.

— Ложь о Валленроде смутила не один слабый ум, — прервал молчание директор, испытующе глядя на меня, — и соблазн действительно велик. Лучше быть шестерней, чем песчинкой в зубьях. Еще ни одна песчинка не ломала машину…

Не понимая, что он имеет в виду, я ничего не ответил.

— Конрад Валленрод, магистр Тевтонского ордена, жестокий истребитель еретиков и неистовый завоеватель, легендами был превращен в народного мстителя, пробравшегося на командный пост, не брезгуя никакими средствами, для того чтобы в решающий момент подставить силы ордена под сокрушительный удар. Как это утешительно звучит для тех, кто продается врагу, надеясь впоследствии послужить правому делу. И как это ласкает слух тех, кто, служа богу, вдруг узнает, что прислуживает дьяволу! Кто строит поединок на обмане, чаще всего обманывается сам.

Интересно, для чего он мне рассказывает эти исторические анекдоты? То ли вербует в свои ряды, то ли намекает, что к трупам в холодильнике не имеет отношения, а если и имеет, то вынужденно, протестуя в душе. Но откуда он знает, что я видел морг? Неужели после этого он рискнет выпустить меня отсюда живым? «Ловушка! — обожгла мысль. — Он меня проверяет!»

Директор говорил, говорил, называл имена и даты, приглашал на Рождество к себе домой… Я слушал его невнимательно, изредка кивая.

— Нет ли у вас сигарет? — неожиданно спросил он.

Я протянул так и не начатую пачку «Престижа». Он распечатал ее, вытянул три штуки, завернул их в носовой платок, а затем извлек из кармана небольшой пластиковый пакет и запаковал в него платок с сигаретами. Минуту или две мы молча смотрели друг на друга. В его глазах был вопрос, чего- то он от меня ожидал. Но мне было уже наплевать на все тайны и трупы. Скорее бы домой или на теплый песок.

Директор Юрайда кивнул, прощаясь, повернулся и медленно пошел к школе. Его плащ несколько раз мелькнул за деревьями и исчез.

Я подошел к обрыву. Каменистая осыпь терялась в дымке внизу. На противоположной стороне желтели пятна кустов. Там, за холмами, начинается спуск в Долину.

— Красиво, не правда ли?

— Великолепно! — согласился я и только потом обернулся.

Неслышно возникший Пупер протягивал мне папку.

— Вы забыли акты проверки.

— Ах да, — равнодушно сказал я. — Спасибо.

— Всегда к вашим… — улыбаясь, начал он, но тут же осекся.

Его взгляд уперся в мою ладонь. Я продолжал держать пачку сигарет, забыв о них. Под лопаткой засосало, я понял, как сильно изголодался по затяжке. Пупер же с явным беспокойством разглядывал именно голубую пачку «Престижа».