Чтение онлайн

— Если не ошибаюсь, — сказал он, уставив на нее палец, — она у вас была полной! В школе вы не выкурили ни одной.

— А вам что за дело, любезный? Вы тут ведете войну с табачными компаниями?

Наглый охранник что-то пробормотал и завертел головой, всматриваясь под ноги. Потом вскинул на меня глаза, потянул носом и перевел взгляд туда, где минуту назад скрылся директор. Не ответив мне, он быстро пошел к воротам.

Слова, факты и предметы еще не сложились в завершенную картину, но тем не менее я делал свое дело автоматически: догнал Пупера, сбил с ног и, сорвав с себя галстук, прикрутил охранника локтями назад к прутьям ворот. Когда он опомнился от неожиданного нападения, я уже достал ампулу с сывороткой и сорвал с иглы колпачок. От укола в плечо он дернулся и вытаращил на меня глаза.

Вот сейчас он и посыплет все со скоростью футбольного комментатора.

— Ну, давайте побеседуем, — ласково сказал я. — Что интересного вы могли бы мне рассказать по дружбе?

Но Пупер, вместо того чтобы начать тут же выкладывать все как на исповеди (сыворотка действует практически сразу), потребовал, чтобы я немедленно его развязал, начал грозить жалобами моему начальству, а под конец заявил, что я сошел с ума и меня надо немедленно изолировать. Я же стоял над ним и недоумевал. Сыворотка, что ли, скисла? Не бывает такого, чтоб после двух кубиков человек тут же не превратился в выбалтывающую тайны говорящую машину! Возможно, он ничего не знает. Пешка вроде меня. Хотя странная у него реакция, и сигареты…

Мысль не успела оформиться, когда я медленно достал зажигалку, извлек сигарету. Он расширившимися глазами следил за моими манипуляциями. Когда я зажег сигарету, он дернулся и обмяк. Затяжка теплой волной пошла в легкие.

Я выдохнул дым прямо ему в лицо и… еле успел отскочить. Его вывернуло наизнанку. Пупер захрипел и, кажется, потерял сознание.

Ничего не соображая, стараясь связать мысли воедино, я стоял как пень. Потом легонько двинул его ногой в щиколотку. Пупер слабо застонал, открыл один глаз и снова закрыл.

— Отравитель! — просипел он. — Вы все отравители, вся ваша поганая планета!

Меня затрясло от возбуждения. Я напал на жилу и разработаю ее до конца. Если понадобится, я буду пытать его еще, но он мне сейчас выложит, почему планета «наша», а не его!

— Куда девали выпуск? — рявкнул я ему в ухо. — Где они?

Он молчал. Я щелкнул зажигалкой.

— Немедленно прекратите, — захлебываясь, зачастил он, — мы помогаем вам избавляться от никому не нужных и опасных элементов. Они не нужны школе, производству, даже армии. Но их энергия, храбрость, этическая гибкость…

Старые песни. Хватит, наслушался!

— Не дуй в карман! Куда их дели, быстро!

— Вы не поймете…

— Я постараюсь. Итак?.. — Я похлопал по карману, где лежали сигареты.

— Пятерых… — он просипел что-то неразборчиво, — остальных перераспределят на… — снова непонятное сипенье.

— Громче и внятнее!

— Это недалеко, шесть и двенадцать световых лет.

— Ты что, будешь косить под маленького зеленого человечка? — рассердился я.

— Развяжите мне руки и уезжайте, — с угрозой сказал Пупер. — Если станете болтать, вам никто не поверит, а нам стоит моргнуть, и от вас даже пепла не останется. Вы и представить не можете, сколько людей служат Делу, не подозревая о нем.

Он так и сказал: «Делу», с большой буквы, значительно. Но угрозы — это хорошо! Угрозы — это мозоли, козыри и больной зуб. Значит, ты человек, если угрожают. Угрожают — значит, боятся. Но если он и впрямь… оттуда? Не может быть, бред, фантастика! А если это правда, то какая нелепость: тщательно охраняемая тайна всплывает вонючим комом на поверхность из-за ерунды, пустяка. Впрочем, все засекреченные системы защищены от серьезных поползновений и утечек. Предусмотреть можно все, кроме роковых случайностей. А они и разваливают самую хитрую конспирацию.

— Так зачем вам подростки? — перебил я Пупера.

Вместо ответа он захотел пнуть меня в живот, но я мигом

урезонил его. Он крякнул от боли и затих.

— Итак? — Я поднес огонек к сигарете.

— Ладно, — тихо сказал он, — я вас предупредил…

Вся правда оказалась невозможной, неожиданной, но я поверил сразу. И растерялся. Одно дело, когда после работы валяешься на диване с банкой «Туборга» перед телевизором и смотришь, как наши славные парни разделывают мерзких пришельцев всех мастей и расцветок, другое — когда выясняется, что, пока киношники лепили свои дешевые декорации, натуральные инопланетяне без шума и рекламы вывозили наших детей!

— Освоение Галактики требует больших затрат, не только материальных, но и этических, — втолковывал мне Пупер. — Отряды цивилизаторов несут трудную, но благородную службу, которая под силу только им и больше никому!

Он говорил о благодарных родителях, получивших приличные отступные и готовых пятки лизать воспитателям, лишь бы их чада были пристроены. И всем наплевать, куда они будут пристроены, лишь бы не были обузой. А слухи и утечки информации благополучно забиваются сотнями вымышленных сообщений о летающих тарелках, о похищениях и прочей ерунде. Людям еще рано знать, что они не одиноки во Вселенной, так спокойнее спится.

— Что же делают эти цивилизаторы? — спросил я.

Пупер пробормотал, что, мол, космос велик и не все населенные планеты стремятся к нормальному общению, к взаимовыгодной торговле и тому подобным нужным и полезным занятиям. На некоторых не вполне развитых мирах бывают нежелательные эксцессы, и в таких случаях применение силы просто неизбежно для умиротворения и предотвращения большего зла.

— Но почему подростки? И почему наши? Своих, что ли, не хватает?

Он долго молчал, а потом нехотя сказал, что выбирать им не приходится, потому что взрослые особи (он так и сказал «особи», сукин сын!) не годятся по психопараметрам. Их слишком долго обучать и координировать, а доподростковые возрасты недостаточно мисдиминоральны. А почему земляне? Он предпочел бы не отвечать на этот вопрос, но если я настаиваю, что ж, он уступает насилию. Найти разумных и достаточно развитых существ, но при этом способных к силовым акциям, практически невозможно. Пока что мы единственные, и выбирать не приходится.

Вот так! Они прибирают к рукам населенные миры, но что-то мешает им убивать. Мораль, табу или как это у них там называется… Не важно! А если строптивые туземцы отказываются менять слоновую кость и рабов на бусы и зеркальца, то их объявляют дикарями и травят хорошо натасканными цивилизаторами. Господи, неужели история так омерзительно повторяется везде?

Пупер все призывал меня посмотреть на положение вещей непредвзято, проявить широту взглядов. В конце концов, несколько раз повторил он, когда земляне выйдут в большой космос, они смогут использовать опыт и знания первых отрядов, ведь лет через десять миротворцы начнут возвращаться… некоторые. А гласность пока вредна, поэтому они сотрудничают не напрямую с правительством, хотя и там есть контакты, неформальные, разумеется, а с частными лицами. В их распоряжении лучшие преподаватели, неплохое, оборудование, люди вкладывают в работу всю душу…

На мой вопрос о директоре он уклончиво ответил, что не все посвящены в Дело до конца, даже Юрайда знает лишь то, что ему сочли нужным сказать.

Он говорил, говорил, а я всматривался в него, пытаясь разглядеть что-либо чужое. В кино просто — там они неприятны, зелены и многоглавы, а этот охранник был похож… на охранника. Заурядное лицо, таких на сто — девяносто.

Хорошо бы запаковать его в багажник и вывалить перед оппозиционной прессой в столице. А вдруг и это обман, нет никаких инопланетян и вся подлость с детьми имеет вполне земное происхождение? Тогда в лучшем случае упекут в палату для буйных, если успеют. Скорее всего курия перехватит нас по дороге и вытрясет все. Тогда я буду свидетелем, и весьма нежелательным, в новой игре. Скверно играть, не зная правил, еще хуже — когда правил вообще нет.