Чтение онлайн

— Мир будто опутывает сеть тайных знаков, — сообщает Шей, сияя. (Почему она вообще говорит об этом Рактеру, а не Гоббет?)

— Вы же знаете, я их не увижу при всем желании, но верю на слово.

— Жаль, что не увидите. Это правда очень красиво…

Рактер прикидывает, что ему на данный момент важнее: вытурить гостью и продолжить работу — или воспользоваться возможностью узнать о Шей Сильвермун что-то новое, раз уж у нее случилось настроение поговорить о себе. Он выбирает второе.

— Признаться, я удивлен, что вы только сейчас открыли для себя эту сторону мира. Раньше вы не владели магией? — спрашивает он. — Это ведь естественное свойство вашей расы, насколько я понимаю.

Этот на первый взгляд простой вопрос повергает Шей в вихрящийся бурый омут замешательства.

— Нет. Не все эльфы — маги. А насчет меня… Вы будете смеяться, но я… никогда точно не знала, — признается она. — Рэймонд… мой приемный отец… однажды раскошелился на курсы для нас. Для меня и Дункана. Мы немного походили на них, но у нас не получалось ничего из того, чему там учили, и я решила, что магия не для меня.

Мнение о Дункане Рактер уже составил, и довольно нелестное. Парень небось и среднюю школу-то закончил только с сестриной помощью, какая уж тут магия. Сама Шей — куда более интересный случай.

— …И я продолжала так думать. Все эти годы. Пока Гоббет вдруг не взяла и объяснила так, что я все поняла. Теперь-то я определенно маг, хоть и не бог весть какой. Но в то же время я еще с детства… — тут Шей задумчиво замолкает, не закончив фразу.

— “Но в то же время”?.. — повторяет Рактер вопросительно.

— Но в то же время еще с детства мне иногда казалось… Не знаю, как объяснить. Бывали мгновения, когда я была как будто вдвое легче, вдвое сильнее, чем на самом деле… Чудилось, будто все на свете могу. Что я как перышко… Что если ветер сильно подует — подхватит меня и унесет, и я буду лететь, лететь…. Казалось, во мне столько силищи, что взмахну рукой — и с кончиков пальцев искры посыпятся…

— Пробовали? Сыпятся? — интересуется Рактер без иронии.

В этот момент у него во рту сигарета, он тянется в карман за зажигалкой — но Шей останавливает его и, лукаво улыбнувшись, кончиком указательного пальца дотрагивается до его сигареты: та вспыхивает оранжевым.

— Теперь — иногда сыпятся, как видите.

— О. Благодарю. — Рактер с удовольствием затягивается.

Можно ли это считать прикосновением — вопрос сложный. Но так или иначе, Рактер явно добился некоторых успехов в сокращении дистанции. Шей воспринимает его присутствие куда естественней, чем Гоббет и даже своего брата.

Шей теперь сидит совсем близко. Широко улыбается своей чесночно-белой улыбкой и смотрит, как Рактер курит — так, как обычно смотрят на что-то красивое. Хм. Он не отводит взгляд. Людям, которые даже ни разу не держались за руки, так подолгу и так внимательно рассматривать друг друга совершенно неприлично, но похоже, в этот момент Шей вовсе не думает об этом.

Рактер предлагает ей сигарету, и Шей тоже затягивается. После своего фокуса она сияет, словно выиграла школьный конкурс по математике (нет, мысленно поправляется Рактер, это у него была бы математика, а у Шей — конкурс по литературе). Чуть погодя признается:

— На самом деле у меня даже эта мелочь с прикуриванием сигареты не всегда получается. И с вызовом духов не ладится, хоть Гоббет меня и пытается научить. Вот такой я фиговый маг. — Она фирменным жестом смущенно нажимает пальцем на кончик собственного носа. — Все никак не могу поверить, что я сама это делаю. Кажется, что я просто проводник, просто сосуд для какой-то силы…

— Не жалеете, что поставили датаджек? Магия и технологии не очень-то дружат.

— Да уж… Старая история — фейри и холодное железо! — смеется Шей. — Но — нет. Не жалею. Пока не чувствую, чтобы что-то изменилось из-за него. Я эту штуку даже не замечаю, пока не подключена к деку.

— Возможно, не стоит углубляться в декинг, если заклинания и энергетические потоки вам интереснее.

Рактер говорит это без насмешки или снисходительности, но Шей, похоже, мерещится что-то из этого в его совете, — в ее излучении проявляется сиреневый холодок отчуждения:

— Мне и то, и другое одинаково интересно.

— По некоторым причинам сложно быть магом и декером одновременно. Вы ведь знаете про потерю Сущности?.. К тому же, неужели нет области, в которой вам хотелось бы достичь истинного мастерства?

— Вы хотите сказать, что я мало на что гожусь? – спрашивает она. С непонятной интонацией, с легкой улыбкой, с иголочками черного страха вокруг ее слов. Во время забегов Рактер уже не раз видел, как хорошо Шей Сильвермун притворяется и как ловко врет, — и он вдруг понимает, что затронул какую-то важную для нее тему, коснулся той самой тайны, которые она так тщательно прячет, и что ей, несмотря на шутливость вопроса, в самом деле важен его ответ.

— Если бы я так думал, я бы с вами не работал, — говорит он честно. — Шей, неужели я дал повод усомниться в том, что я вас бесконечно уважаю? Вы — лучший из всех моих деловых партнеров.

— Вы серьезно? — неверяще спрашивает она.

Как сообщают ему приборы, у Шей после его слов слегка учащается сердцебиение. Рактер видит фуксиево-розовое колыхание смущения, оно смешано с теплым желтым, как поле лютиков, удовольствием. И с огромным искренним изумлением: синь и зелень, цвета павлиньего оперения.

Мгновение Рактер любуется переливами этих несуществующих для человеческого глаза цветов. Он осознает, что ему нравится ее удивлять. Нравится смущать.

— Уж куда серьезнее. О наших забегах уже слагают легенды.

— Наверное, нам просто везет, — говорит Шей. Похоже, она искренне недоумевает. Торопливо добавляет, вконец смутившись: — Знаю, я пока не самый ловкий декер, но я постепенно становлюсь лучше… Я… Спасибо вам. Я разоткровенничалась, а потом в какой-то момент подумала, что вы потешаетесь надо мной, и разозлилась. Помните, я говорила, у меня есть кое-какие правила…

— Помню, конечно, вы сказали мне про это еще при первой встрече. Ваши правила устриц, — улыбается Рактер.

— Ну вот… Второе правило — про людей, которые тебя ни во что не ставят. Оно не такое категоричное, как первое. С этими, вторыми, можно… иметь дело. Но не стоит пытаться говорить с ними искренне. Только дурак будет изливать душу людям, которые презирают тебя. Считают тебя… как вы там сказали при знакомстве… просто красивой старшеклассницей.

— Из этого следует, что со мной вы хотите говорить по душам? — делает предположение Рактер.