Чтение онлайн

Пайтор больше не заходил в таверну Левана. Он положительно не хотел снова встречаться с другими теперь, когда принял решение. Но он мог бы и догадаться, что они так просто от него не отстанут. За день до Пира к нему заехал Март.

— Я за тебя беспокоился, — сказал он, сидя на своей телеге и грызя черенок незажженной трубки. — Мы все беспокоились.

— Я в порядке, — ответил Пайтор. Он насыпал зерно в кормушку животным и старался не встречаться глазами с Мартом. — Просто был занят.

— Тебе не стоило слушать Брайса. — Несомненно, Март старался быть добрым. — Он старый дурень. Я могу сказать это даже после всего, что он для меня сделал. Он не хотел обидеть тебя.

Пайтор бросил на него взгляд и принужденно улыбнулся:

— Не волнуйся за меня, Март. Я уже все забыл. Я же сказал: я просто был занят.

Март кивнул:

— Ладно. Я поеду. Но мы увидимся с тобой на Пиру, правда? Трисс о тебе спрашивала.

— Я буду там, — пообещал Пайтор. — Вместе с тобой и всеми остальными.

Март поднял вожжи, собираясь ехать, но тут же опустил их.

— Не со всеми.

Пайтор замер на месте, и его сердце вдруг застучало громко, словно копыта санбирийского скакуна.

— Как тебя понимать?

— Сигел вчера сказал нам, что отправляется на юг ненадолго. Говорит, что хочет навестить свою сестру в Сассине.

Пайтор побледнел, хотя у него отлегло от сердца. Очевидно, смуглый человек довольно хорошо его понял.

— Ну что ж, тогда со всеми, кроме Сигела. — Пайтор старался говорить твердым голосом. — Я увижусь с вами завтра.

Март улыбнулся.

— Хорошо. — Он свистнул быку, и животное тронулось с места. — Спокойной ночи, Пайтор, — крикнул Март, когда повозка покатилась прочь, поднимая легкие облака пыли.

Пайтор прощально поднял руку, но не сумел выговорить ни слова.

В день Пира с утра установилась ясная и теплая погода. Пайтор поднялся чуть свет и отправился в поле, не потрудившись позавтракать. Теперь, когда этот день наконец наступил, страх исчез, сменившись чувством мрачного удовлетворения. По крайней мере он что-то делал. По крайней мере доказывал, что Брайс не прав. На самом деле, думал он, внутренне улыбаясь, Брайс не прав в очень многих отношениях.

Пайтор не пошел занимать очередь у ворот замка вместе с шумной толпой. Почти весь день он провел в поле, и, хотя к полудню его руки были сплошь покрыты укусами паразитов, ему потребовалось еще несколько часов, чтобы найти то, что он искал.

В городе уже звонили предзакатные колокола и солнце опускалось к горизонту, когда он подошел к Галдастенскому замку, с трудом подавляя желание почесать зудящие руки. Он не знал точно, какой из укусов смертельный, — сыпь проступила вокруг нескольких ранок; впрочем, это не имело значения. Теперь Пайтор думал только о том, чтобы успеть пройти мимо стражников, прежде чем впадет в бредовое состояние. Он спустил рукава и держал руки в карманах, чтобы скрыть красные волдыри на коже.

Но день выдался необычно знойный, и к тому времени, когда Пайтор достиг огромных позолоченных ворот замка, у него уже начался жар и он обливался потом, словно загнанная лошадь. Если бы он не был так тучен и если бы стражники не видели, как он торопливо шагает к воротам, они бы наверняка заподозрили что-то неладное и не впустили его. Так или иначе, он не слишком твердо держался на ногах, когда проходил мимо них.

По крайней мере это он предвидел. Он через силу выпил пива по дороге в замок и теперь, почтительно наклонив голову и добродушно улыбаясь, терпеливо выслушивал язвительные замечания стражников насчет своего пьянства. Такую цену заплатить не жалко. Главное было проникнуть в замок, а там уже нечего бояться.

Он медленно прошел между караульными солдатами и направился к главному зданию. Болезнь вступила в свои права. Пайтор надеялся, что чума поразит легкие: говорили, будто в таком случае смерть наступает быстрее. Но не тут-то было. Он судорожно сглотнул поднимавшуюся из желудка желчь и неверным шагом вошел в зал, с трудом удерживая равновесие.

«Так вот что пришлось вынести Стефану», — подумал Пайтор, тяжело приваливаясь к открытой двери. И в последний раз поблагодарил богов, позволивших мальчику впасть в забытье, прежде чем начались самые страшные страдания.

Он яростно потряс головой, словно надеясь таким образом прогнать горькие мысли. Ему нужно было сосредоточиться. Он явился сюда с вполне определенной целью.

По-прежнему опираясь о дверь, Пайтор обвел взглядом помещение. Было еще рано, но столы уже ломились от яств, и повсюду валялись пустые винные бутылки. Хотя в глазах у него мутилось, он увидел, что герцог и герцогиня уже прибыли и танцуют в передней части зала. Только это ему и требовалось узнать. Хорошо было бы увидеть также лицо Брайса, но у Пайтора не оставалось сил отыскивать богача в толпе присутствующих. Он почувствовал, как у него подкашиваются ноги, и сумел лишь засунуть руку в висевший на поясном ремне мешочек, вытащить оттуда трех мышей, пойманных в поле, и швырнуть их на середину зала.

Пайтор рухнул на пол, захлебываясь рвотой и содрогаясь всем телом, но успел услышать, как оборвалась музыка. Воцарилось молчание, и он представил, с каким ужасом все смотрят на крохотных зверьков, принесших чуму на Пир. А потом, когда последняя волна тошноты подхватила и повлекла Пайтора навстречу смерти, он услышал пронзительные крики.

Торалд, Эйбитар, 877 год, луна Адриели убывает

Они с полудня находились в королевской башне — сколь возможно дальше от городской рыночной площади. Единственное окно герцогских покоев выходило на океан Амона и каменистый берег, и Филиб слышал непрестанный рокот волн, бившихся о подножия темных скал. Пронзительно кричали чайки, кружа над крепостными валами замка, и морской ветер завывал в расселинах утесов, словно демоны Байана.

Но, несмотря на этот шум и монотонный голос дяди, который в очередной раз объяснял, как правильно вести учет податей, взимаемых с танов, Филиб все же слышал доносившиеся из города звуки музыки. Он рассеянно крутил золотое кольцо с печаткой на пальце правой руки и думал о том, где же сейчас Ренель. Наверняка она была в городе — веселилась на ярмарке вместе со всеми.

— Филиб!

Молодой лорд поднял голову. Дядя сидел напротив за широким дубовым столом, устремив на него сердитый взгляд серых глаз и сжав губы в тонкую линию.

— Да, дядя?

— Ты мог бы, по крайней мере из вежливости, притвориться, что слушаешь. Возможно, это не так увлекательно, как то, о чем ты мечтаешь, но, я уверен, это тоже важно.

Филиб ухмыльнулся:

— Да, важно. Но я же сказал: в этом нет необходимости.

Герцог нахмурился и указал на свитки, лежавшие на столе перед ним.

— Такой способ…

— Он не по мне, — перебил его Филиб. — Я знаю, вам он нравится. Я знаю, мой способ кажется вам не таким упорядоченным и последовательным. Но мне так проще. Если вы действительно собираетесь поручить мне следить за сбором податей, вам придется позволить мне делать это так, как я нахожу нужным.

— Не я придумал этот способ, Филиб, — сказал Тоббар, смягчая голос. — Им пользовался твой отец. И король, правивший до него. Торалдские герцоги вели учет податей таким образом еще со дней, предшествовавших Войне Королевы. Неужели ты действительно полагаешь, что вправе отказаться от заведенного обычая?

Филиб закрыл глаза. Его отец. Что, в самом деле, он мог возразить против такого довода?

— Ну ладно. — Он открыл глаза и откинул со лба волосы жестом, который его мать сразу бы узнала. — Но нельзя ли заняться этим попозже? Пожалуйста! Ярмарка…