Чтение онлайн

— Ярмарка? — повторил Тоббар, опять начиная сердиться. Он раздраженно указал на дверь, словно музыканты, колдуны, акробаты и разносчики, странствовавшие с ярмаркой Бодана, находились прямо за ней. — Прошло уже почти два года со дня твоего Посвящения, Филиб. Тебе пора бы знать, что у герцогов и лордов нет времени на ярмарку. У нас есть дела поважнее. Кроме того, ярмарка пробудет здесь еще пять-шесть дней. У тебя останется время на развлечения после того, как мы закончим. Ярмарка, — снова проворчал он, тряся головой. — Думаешь, твоего отца больше интересовало бы происходящее в городе, чем подати танов?

Филиб ожидал такого вопроса:

— По правде говоря, именно так я и думаю.

Тоббар поднял взгляд. Филиб видел, что он с трудом сдерживает улыбку.

Дядя вздохнул и наконец улыбнулся:

— Возможно, ты прав.

— Так или иначе, я толком не понимаю, зачем вы поручаете мне вести учет податей, — сказал Филиб. — Скоро я стану королем. И тогда эта обязанность снова ляжет на вас. К чему лишние хлопоты?

— Возможно, я просто хочу немного отдохнуть, — сказал герцог. — Как ты верно заметил, мне придется выполнять эту обязанность до конца жизни. Мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь хоть ненадолго взял этот труд на себя. И я не хочу, чтобы этот человек испортил мои записи по невежеству. Кроме того, — продолжил он после короткой паузы, — как я тебе уже говорил, королям тоже необходимо знать счетное дело. На что, по-твоему, идет наша десятина каждый четвертый месяц?

— Для этого у короля есть министры. У дедушки точно есть.

Тоббар покачал головой:

— Лишь с недавних пор. В молодости он занимался этим сам.

Филиб глубоко вздохнул:

— Ладно, сдаюсь. Обещаю освоить ваш способ. Но не сегодня. И не раньше, чем ярмарка уедет отсюда в Ирдли.

Герцог положил свиток на стол и откинулся на спинку кресла, улыбаясь так, как мог бы улыбаться отец Филиба.

— А она в этому году неплохая.

— Лучшая на моей памяти. — Филиб тоже широко улыбнулся. — И один день такой ярмарки пропустить жалко. — Он почувствовал, что дядя сдает позиции, и воспользовался полученным преимуществом. — С учетом и записями можно будет разобраться и после того, как ярмарка уедет.

— Верно, — согласился Тоббар, по-прежнему улыбаясь. — Полагаю, твоя девушка тоже там?

У Филиба сжалось сердце. Несомненно, она все еще злилась на него из-за прошлой ночи. То была Ночь Двух Лун месяца Адриели. Ночь Влюбленных. Они должны быть вместе, часто говорила она. В эту ночь как ни в одну другую. Так она говорила — и ее темные глаза сердито сверкали или, что еще хуже, наполнялись слезами. Как будто он сам не понимал. Как будто у него был выбор. «Ты знаешь, что в наших отношениях существуют известные ограничения, — в очередной раз пришлось сказать Филибу. — Ты прекрасно понимаешь, что некоторые вещи от меня не зависят, и это одна из них». Но она все равно сердилась и обижалась. Можно ли было винить ее?

— Да. — Он старался говорить беззаботным тоном. — Вероятно, она там.

— Ты очень привязался к ней, не так ли? Филиб пожал плечами и отвел глаза:

— Она мне нравится. Это плохо?

— Конечно нет. Только не забывай, кто она и кто ты. Филиб кивнул, но продолжал смотреть в окно.

— Ты правильно заметил, Филиб: скоро ты станешь королем. По моим предположениям, твой дедушка откажется от престола в течение года. Тебе пора подумать о жене и наследниках. Нам повезло. Долголетие нынешнего короля позволило династии Торалдов удержать корону, несмотря на смерть твоего отца. Теперь твоя очередь действовать.

— Вы затеяли этот разговор по просьбе моей матери, дядя? — спросил Филиб, взглянув Тоббару в глаза.

Дядя еле заметно улыбнулся:

— Не совсем. Но она поделилась со мной своими опасениями. Она боится, что ты слишком сильно привязался к девушке.

— Ее зовут Ренель.

Взгляд Тоббара стал жестче.

— Подобные замечания беспокоят и меня тоже. Как ее зовут, не имеет значения. Если взглянуть на вещи шире, и сама она ничего не значит. Если ты желаешь оставить ее при себе в качестве любовницы, уверен, это можно устроить. Но мне бы не хотелось, чтобы ты…

Вдруг он осекся, и на его красном лице отразился ужас.

— Прошлая ночь! — выдохнул он. — Надеюсь, вы не…

Филиб снова уставился в окно.

— Нет, — сказал он хриплым голосом. — Мы не были вместе.

Дядя облегченно вздохнул:

— Хорошо. Ты совершил бы непоправимую ошибку, Филиб. Тебе уже сейчас нужно упрочивать связи с другими домами. А есть ли лучший способ сделать это, чем выгодный брак?

— Я все это знаю, дядя! — Филиб повысил голос. — Не надо повторять мне это в сотый раз!

Тоббар замолчал. Филиб снова отвел глаза, но все равно ощущал на себе взгляд дяди.

— Я даже не уверен, что легенда применима к нашему случаю, — сказал молодой лорд после продолжительного молчания. — Легенда гласит всего лишь, что влюбленные, соединившиеся в Ночь Двух Лун месяца Адриели, будут любить друг друга вечно. А я… — Он сглотнул. — Мы с Ренель уже давно вместе. Вероятно, прошлая ночь ничего не изменила бы.

— Возможно, — мягко согласился Тоббар. — Но ты поступил правильно, не став рисковать.

Филиб снова кивнул. Одинокая чайка пронеслась за окном, и ее крики отозвались эхом в стенах замка. «Сегодня, — пообещал он себе. — Сегодня я буду с ней. После поездки».

Они некоторое время сидели молча. Филиб смотрел невидящим взглядом в окно, а герцог, несомненно, наблюдал за ним. Дядя заслуживал более уважительного отношения. За пять — пять! — лет, прошедших после смерти отца, он сделал все возможное для того, чтобы подготовить Филиба к вступлению на престол. Тоббар взял на себя обязанности, от которых менее великодушный человек отказался бы из зависти и негодования. Филиб знал, что в Анейре, Сириссе и любом другом королевстве Прибрежных Земель в подобных обстоятельствах на престол взошел бы человек, занимавший положение Тоббара, и передал бы корону своим наследникам. Только в Эйбитаре, где действовали древние Законы Престолонаследия, власть переходила к старшему сыну, а не к младшему брату умершего короля. Упомянутые Законы были приняты главами двенадцати эйбитарских домов после смерти Урэя Второго, последнего из древних королей династии Торалдов. Узаконивая мирный способ разделения королевской власти между пятью главными домами Эйбитара, герцоги стремились стабилизировать положение в стране и предотвратить опасность установления монархической династии одним домом.

Согласно Законам, престол мог унаследовать только старший сын или старший внук короля, достигший совершеннолетия. Если у короля не было наследников, верховная власть переходила к герцогу из самого благородного рода, не находившегося у власти. Род Торалдов всегда считался благороднейшим из всех домов, ибо он пошел от Бинтара, первого великого правителя Эйбитара. После дома Торалдов шли дома Галдастенов, Кергов, Кентигернов и Глиндивров. Таким образом, если бы дедушка Филиба, Айлин Второй, умер в период между смертью отца Филиба и Посвящением последнего, на престол взошел бы герцог Галдастенский. Вернее, герцог Кергский, понял Филиб, с содроганием вспомнив об ужасном случае, произошедшем в Галдастене несколько лет назад и повлекшем за собой смерть герцога и его семьи.

Поскольку дом Торалдов занимал самое высокое положение в Эйбитаре и поскольку власть всегда переходила к наиболее знатному роду, Торалды удерживались на престоле дольше, чем любая другая династия. Отцу Филиба было бы приятно узнать, что его смерть не помешала сыну занять свое место в пантеоне королей из рода Торалдов.

Тишину нарушил стук в дверь герцогских покоев. Тоббар и Филиб переглянулись, а потом пожилой мужчина громко пригласил стучавшего войти.

Дверь открылась, и в комнату вошла Энид джа Ковар, главный советник герцога.