Чтение онлайн

— Ты знаешь, куда уехал Кадел?

Он кивнул:

— В Кентигерн.

— А ты знаешь зачем?

— Догадываюсь. Он не всегда посвящает меня в свои дела. Говорит, так безопасней для меня.

Кресенна на мгновение задумалась, потом сказала:

— Наверное, он прав. — Она провела рукой по губам, потом отбросила со лба мокрые волосы. Несмотря на все, что случилось сегодня ночью, она не хотела делать этого. Кресенна пыталась убедить себя, что у нее нет выбора, что все планы рухнут, если они не остановят Гринсу, — но она сама себе не верила.

«Вправе ли ты рисковать, оставляя его в живых?» — спросил ее внутренний голос.

— Нет.

— Что «нет»? — спросил мужчина.

Кресенна даже не поняла, что ответила вслух на вопрос, который мысленно задала себе.

— Ничего, — сказала она. — Я пришла сюда потому, что один кирси, работающий на ярмарке — предсказатель, который прорицал лорду Тавису, — решил отправиться в Кентигерн.

Джедрек заметно растерялся:

— Но с какой стати?

— Его посетило видение. Он знает, что мальчик в беде. Возможно даже, он узнал о намерениях Кадела. Возможно, именно их и открыло Тавису пророчество Кирана.

Он тихо присвистнул сквозь сжатые зубы:

— Ты уверена?

Кресенна бросила взгляд в сторону окна. Дождь стихал.

— Нет. Я ни в чем не уверена. Но я знаю одно: предсказатель едет в Кентигерн. Все остальное не имеет значения.

— Ладно. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Последуй за ним. А когда окажешься достаточно далеко от ярмарки, убей его.

Он побледнел и бессильно опустился в кресло, стоявшее возле окна.

— Но ведь он… Ты сказала, что он предсказатель. Это значит… он такой же, как ты…

Кресенна невольно улыбнулась:

— Ты хочешь сказать, что он кирси. — Она подалась вперед. — Ну и в чем проблема?

— Я никогда не убивал кирси. — Он отвел взгляд в сторону. — Обычно с ними разбирается Кадел.

От этих слов ей не стало легче.

— Он простой предсказатель, — сказала она. — Он ничем не отличается от людей, которых ты убивал раньше.

Джедрек кивнул, но выражение его лица по-прежнему оставалось встревоженным.

— Когда ты должен встретиться с Каделом?

— Через два месяца, на юге Анейры.

Кресенна приподняла бровь:

— Два месяца. Тебе нет смысла возвращаться на ярмарку, когда ты сделаешь свое дело.

— Это не проблема, — сказал он.

— Для тебя. Но если вы оба покинете ярмарку в один день, это может показаться странным. — Кресенна покусала губу. — Ты сможешь выследить его, если он уедет несколькими днями раньше?

Мужчина ухмыльнулся; от сомнения, владевшего им минуту назад, не осталось и следа.

— В Прибрежных Землях ему от меня не скрыться. Мне нужно только знать, как его зовут и как он выглядит.

— Его зовут Гринса джал Арриет, — с трудом выговорила она дрожащим голосом. — Он высокий, необычно широк в плечах для кирси. У него длинные волосы, которые он носит распущенными. Полные губы и высокие скулы. «И тонкие руки, нежнее которых я в жизни не встречала».

— Он чистокровный кирси? Беловолосый, желтоглазый?

Кресенна кивнула.

Мужчина нахмурился, но ничего не сказал. Однако она знала, о чем он думает. Вероятно, ему, как и большинству инди, все кирси казались на одно лицо.

— Сколько дней я должен выждать?

Она пожала плечами:

— Три-четыре дня сможешь?

— Мне все равно. Я же сказал: я найду его.

— Тогда четыре. Все обратят внимание на то обстоятельство, что вы оба покинули ярмарку, но посчитают это простым совпадением.

Он снова кивнул:

— Еще что-нибудь?

— Я не могу заплатить тебе. Все деньги, предназначенные на… на дела такого рода, я отдала Каделу.

— Ничего страшного, — сказал мужчина. — В любом случае денежными вопросами занимается Кадел. Он позаботится о том, чтобы нам заплатили.

— У тебя хватит денег на покупку лошади? Он поедет верхом.

— Да, хватит.

Кресенна поколебалась, потом встала. Казалось, они все обговорили, но она не спешила уходить.

— Я все сделаю, — сказал мужчина, словно почувствовав ее сомнения. — Он не доедет до Кентигерна.

Кресенна медленно пошла к двери, но остановилась на полпути и обернулась.

— Постарайся, чтобы он не мучился, — сказала она. — Пусть он умрет быстро.

Мужчина глубоко вздохнул, и на его худом лице вновь появилось встревоженное выражение.

— Не беспокойся. С кирси я и не поступил бы иначе. Если мне повезет, он даже не увидит меня.

Кентигерн, Эйбитар, луна Элинеды убывает

Фотир понимал, что должен испытывать радость. В то ужасное утро, когда окровавленное тело Бриенны лежало в постели Тависа, он спрашивал себя, доживут ли они до завтра. И разумеется, он ожидал, что молодого лорда казнят немедленно. Когда Яван вернулся в гостевые покои после встречи с герцогом Кентигернским, он, казалось, тоже потерял всякую надежду спасти сына.

— Я сделал для него все, что мог, — сказал он тогда. — Но боюсь, он умрет до заката завтрашнего дня.

Герцог почти ничего не рассказал Фотиру о своем разговоре с Андреасом — сказал только, что пригрозил начать войну в случае, если Тависа казнят до беспристрастного рассмотрения дела, и что Андреас поклялся воспрепятствовать его восшествию на престол.

Фотир тоже не сумел договориться с Шериком. Страшные события положили конец дружеским отношениям, завязавшимся между ними вечером в «Серебряном медведе». Когда утром после убийства Бриенны он отправился поговорить с кентигернским советником, Шерик отказался принять его. Как бы ни хотелось Фотиру успокоить своего герцога, он не мог сказать ничего утешительного.

Однако угрозы Явана, казалось, произвели на Андреаса большее впечатление, чем ожидал Фотир или сам герцог. Со времени смерти Бриенны и заточения Тависа прошло уже пять дней, а молодой лорд был все еще жив. Он оставался в темнице, в условиях, которые Фотир мог определить лишь одним словом: ужасные. Но, по крайней мере, он был жив.

Накануне — через четыре дня после смерти, как предписывал обычай, — жители Кентигерна отдали Бриенне последнюю дань почтения. Несмотря на свою преданность дому Кергов и уверенность в невиновности Тависа, Фотир был глубоко тронут рассказами герцогских стражников о поведении городских жителей, пришедших в замковую часовню, чтобы проститься с телом. Мужчины и женщины горько рыдали и громко требовали казни убийцы. С наступлением темноты, когда тело Бриенны перенесли во внутренний двор замка и возложили на погребальный костер, тысячи людей, оставшихся в замке, внезапно запели похоронную песнь из «Гимна лунам», хотя обычай предписывал хранить молчание, пока разжигают костер. Таким образом подданные Кентигерна выразили всю глубину своей скорби. Однако сейчас, когда Фотир вспоминал об этом, направляясь вместе с Яваном и Ксавером в темницу, он понимал, что даже это свидетельство любви и преданности имеет зловещий смысл. Независимо от того, сумеют они доказать невиновность Тависа или нет, Андреас желал смерти мальчика и, похоже, все его подданные тоже.