Чтение онлайн

– Но как такое возможно? – Я развела руками, имея в виду буйный рост цветов.

– В Гнезде было уютно, пока в Снежане не проснулся дар. – Парень пожал плечами. – Мы уничтожили проклятье, и дом проснулся.

– Только местами не поменялись. – Я поежилась. – Ведь нас ждут неприятности?

– Нет. – Вестич покачал головой и спрятал руки в карманы. Тотчас же стало ясно, что он бессовестно лжет. – Поверь, у этой истории счастливый финал.

– Мы будем жить счастливо и умрем в один день?

– И совершенно точно никто не умрет.

Мы примолкли. Филипп поддел носком кеда осколок от разбитого глиняного горшка и, окинув зимний сад долгим взором, наконец, произнес:

– Похоже, пора ложиться. До завтра?

– Пока.

Он что‑то хотел добавить, но промолчал. Кусая губы, я проводила спину уходящего парня жалобным взглядом.

– Эй! Ты прав! – Мой оклик, как будто, прозвучал со стороны. – Я действительно злюсь и превращаю тебя во врага! И да, меня бесит, что ты спокойно двигаешься дальше, а я топчусь на месте!

Я замерла, ошарашенная собственным признанием. Вестич резко остановился, но даже не потрудился хотя бы оглянуться. Его плечи напряглись.

– И он красиво промолчал, – прокомментировала я в духе Зака, чувствуя себя полной дурой. Тоже мне, нашла удачное время для выяснения отношений!

– Продолжай.

– Да нет… ничего… просто… – Окончательно запутавшись, я сердито выдохнула и проворчала: – Я извиниться, типа, пыталась.

Филипп развернулся и с непроницаемым выражением на лице пристально посмотрел на меня.

– Саш, у тебя нет причин злиться, потому что мы по отдельности. И знаешь, даже «под кайфом» от проклятья меня поразило, с какой легкостью ты тогда… – парень усмехнулся и произнес с выражением: – отделились.

– Мне было нелегко.

– Неправда, – покачал головой Филипп.

Я не собиралась каяться или признаваться, что, из гордости оставив любимого человека, жила в натуральном чистилище. Как будто по секундной прихоти отрезала себе руку или ногу, а потом, жалкий инвалид, пыталась существовать.

– Тогда верь, во что хочешь, приятель! – Разозлившись, я быстро направилась к распахнутым дверям оранжереи и, проходя мимо ведьмака, бросила: – Можешь не провожать.

– Попробуй еще раз.

– В смысле? – Я сердито высвободилась.

– Ты неплохо начала. Теперь скажи что‑нибудь такое, непосредственное, как ты умеешь. – Вестич пожал плечами. – «Эй, я скучаю», будет как раз в твоем духе.

– Если ты не заметил, то я сильно скучаю, – с кислой миной пробормотала я. – Однако и тут ты был прав: оставаться друзьями – не самая худшая развязка для тех, у кого есть общее прошлое.

– Логично, – согласился ведьмак. – Другой вариант. Ты можешь спросить, как я отношусь к привилегиям.

– Ты играешь! – Я сердито поджала губы, не понимая, куда он клонит.

– Никаких игр. – Голос собеседника посерьезнел. – Так ты спросишь?

– Черт с тобой! – буркнула я и, резко выдохнув, проворчала: – И как же ты относишься к привилегиям?

– Превосходно отношусь. – Неожиданно он положил руки мне на талию и властно притянул к себе. – По‑моему, у хороших друзей, особенно с общим прошлым, имеется прорва привилегий.

– Может, проверим на практике, как они работают? Вдруг нам понравится? – пробормотал Филипп и медленно склонился ко мне.

– Мир? – невозмутимо промурлыкал ведьмак мне на ухо.

– Не вздумай говорить, что не издеваешься! – Я сердито пихнула смеющегося Филиппа кулачком в плечо.

– Так как тебе альтернатива? – отстраняясь, прошептал Вестич.

– Кажется, весьма разумной, – едва справляясь с головокружением, пробормотала я и потянулась обратно, желая больше, гораздо больше, чем получила.

Вдруг в помещении вспыхнул верхний свет. Сию секунду зимний сад растерял добрую часть романтичного флера – моментально во всей красе проявилось запустение. На полу, усыпанном пожухлыми листьями, обнаружились разбитые черепки цветочных горшков, комья черного грунта. Из кадок с комнатными деревьями жалко свисали засохшие вьюнки. Стало видно, что свежие ростки в кашпо с трудом пробивались сквозь мертвые стебли. Мы с Филиппом заговорщицки переглянулись и, не сговариваясь, отринули вглубь сада, за плетенку с зеленеющими виноградными лозами.

– Молодые люди, я знаю, что вы здесь! – в тишине раздался голос хозяйки особняка. Простучали каблуки – Аида вошла в оранжерею и нетерпеливо приказала:

– Выходите!

Давясь от смеха, мы забрались еще дальше. Филипп приподнял меня, и я осторожно поставила босые ноги на его кеды. Тесно прижавшись, мы прислонились горячими лбами. Наше дыхание смешалось.

– Это переходит границы приличий! – Похоже, Аида потеряла терпение. – Я слышу вашу возню!

– Надо купить ей беруши, – прошептал парень, и от шутки я прыснула, но немедленно прикусила губу.

– Имей совесть, Филипп! – В тоне матери послышался укор. – Твое замечание меня оскорбляет! Выходите оба!

– Про'шу, – вкрадчиво добавил по‑польски хрипловатый баритон.

И парень изменился в лице. Он поднял голову, буравя тяжелым взглядом плетень за моей спиной. Казалось, что температура в оранжерее за мгновение упала на несколько градусов. От холода по голым рукам побежали мурашки.

– Какого черта? – процедил Филипп, прислушиваясь к нежданным визитерам.

– Не чертыхайся! – строго велела Аида, а когда мы выбрались из укрытия, то презрением прошипела: – Вы, как дети, право слово!