Чтение онлайн

Дальше - больше. Поддавшись меланхоличному настроению, она, как блаженная, нырнула с головой в накатившие волной сказочные грезы с налетом мелодрамы. Где она, такая вся сильная, стойкая и самодостаточная, пройдет гордо сквозь все невзгоды сама. Выстоит, выдержит, добьется... И еще много - много подобного наивного и смешного пафоса, но такого красивого, жизнеутверждающего и растекающегося бальзамом по сердцу.

Пройдет пять или семь лет... Нет, лучше все же пять. И розовощекий карапуз внезапно превратится в смышленого, послушного, воспитанного ангелочка. С Глебом у него, естественно, ничего общего, не будет. Полная противоположность сводному братцу, и пусть это лучше будет девочка. И вот, однажды, Виктор случайно встретит их двоих таких, замечательных и красивых, в магазине или в парке. Само собой, Витя обомлеет и сразу же пожалеет о своем поступке. Он будет в раскаянии кусать локти, ползать в ногах, жрать землю.

"Хотя нет, локти, ползание в ногах и поедание грязи - это все же перебор", - хмыкнула, улыбаясь придуманному бреду Инка.

Это образно сказано. Реальнее - он просто будет доставать ее, названивая по телефону или обивая пороги, и вот тогда уже настанет очередь Инны скидывать все его звонки и просить оставить ее в покое.

"Получи фашист гранату. Тоже напишу ему: давай сначала просто успокоимся и потом когда-нибудь поговорим. Наверное, когда-нибудь поговорим..."

– Наверно, в следующей жизни, когда я стану кошкой, ла-ла-ла-ла, - промурлыкала себе под нос довольная Инка.

Она еще долго заставит его мучиться, пока, наконец, снизойдет и решит простить.

Прожитая на быстрой перемотке жизнь - такая тернистая, но замечательная и вселяющая уверенность в будущее, вдруг заставила Инну призадуматься. Если у нее все будет так здорово без Виктора, то стоит ли тогда его, подонка, вообще прощать? Фантазия на раздутых алых парусах понеслась выстраивать следующие вехи ее будущей жизни. Раз она будет вся такая супер-мега-успешная, то разве она не станет достойна настоящего принца? Как ни прискорбно, но после своего подлого поступка, Витька, без сомнений, был теперь "уже не торт", и, пожалуй, он тогда ей и не нужен совсем. Да! Лучше она встретит другого принца, который по-настоящему полюбит ее и никогда-никогда-никогда не предаст.

Подмигнув ласковому солнышку, нещадно слепящему сквозь стекло в глаза, Инна уже собралась создать перед собой образ своего идеального мужчины. Но слово "принц" моментально сбило ее с такого радужного настроя.

"Вадим".

Призрак "маленького принца" с грохотом вернул размечтавшуюся Инку в реальность.

– Блин, - прошептала, морщась, припоминая вчерашнюю встречу. Прямо фатум какой-то. Вечно Инна перед Вадимом вляпывается в нелепые ситуации.
– Нафига он мне вчера нужен был? Он же Милкин отец. Нашла, кого звать. Дура! Алкоголичка безмозглая, - отругала она себя и стала выбираться из постели. Весь мелодраматично-романтичный настрой как ветром сдуло. Что-то пропала вся прелесть в том, что Виктор сгинет на пять, а то и семь лет. Даже если он потом все ноги ей оближет, заедая кусками глины, все равно такой срок - это очень много. Максимум три месяца она ему дает, чтобы вернуться - до Нового года. Совсем ей не хочется быть ни самодостаточной, ни стойкой, ни сильной. Крепкая поддержка любящего человека ей нужна, а не вся эта феминистская патетика. Не сдался ей совершенно этот героизм матери-одиночки. Да и вообще, грустно и тоскливо без Витюши. Как же все плохо и ужасно.

Еще хуже стало, когда она добралась до ванны. Все ее мечты о розовощеком младенце разлетелись на мелкие кусочки, обращаясь в пыль. Точнее даже не в пыль, а в кровавую мазню, свидетельствующую о том, что матерью ребенка Виктора ей не стать.

Казалось, радоваться надо такой новости и благодарить Господа или провидение, что не стала она участницей неразрешимой задачи с возникшим треугольником. Не будут страдать ни в чем неповинные дети, попав под замес в бесконечные склоки между взрослыми. Не надо будет метаться Виктору между двумя семьями. И у Инки появился шанс найти себе, пусть не принца, но вполне достойного молодого человека, который будет принадлежать только ей. Сегодня путевка в новую жизнь ей была благосклонно выдана судьбой. Однако, не понимая своего счастья, Инна впала в истерику.

– Почему мне так не везет?
– безутешно всхлипывала она.
– За что?

Перед кем, как и где она провинилась? Она ведь так любила Виктора, и она так мечтала о ребенке. Об их общем ребенке. Они вместе мечтали. Почему кому-то хватает одного мимолетного раза, чтобы забеременеть, совершенно ничего не планируя, а у Инны за полгода так ничего и не вышло? Неужели ей вообще не дано иметь детей? Это несправедливо.

На таком новом витке депрессии ее и застал Виктор.

– Инн, ну перестань ты так убиваться.
– Инна стояла у входа в комнату, а он прошел вглубь, подальше, и старался избегать ее взглядом. А зря, потому что если бы посмотрел, то непременно бы заметил, что после его появления настроение у Инки значительно улучшилось. Она так рада была его видеть. Так соскучилась, что просто стояла и млела теперь от одного его вида. Увидеть его - это уже счастье. Они смогут, наконец, обо всем поговорить и разобраться. Виктор же выяснять ничего не собирался, он только лишь подводил итоги и ставил точку.

– Да, я... мудак и сволочь...
– не скупясь на бранные слова, характеризовал он сам себя.
– Так получилось. Прости. Теперь уже не исправить. Что случилось, то случилось. Мне все равно надо было сделать выбор. И в любом случае я остался бы скотиной. Я не отрицаю. Но пойми, у нас с тобой все равно ничего бы не вышло.

– Почему это?
– растерялась Инна.

– Мы разные.

– Разные?

– Да. Ты еще ребенок. Взрослый ребенок. Тебе не о семье думать, а танцы-шманцы скакать. Дома, посмотри, вечно бардак, - взмахнул он руками, предлагая оценить беспорядок в квартире, явно не способствующий уюту.

Инна виновато оглядела разбросанные вещи.

– Какие танцы-шманцы? Ты что? Я никуда не бегаю и я все уберу, - попыталась она возразить, но он ее не слушал.

– С подружками тусить, кошаков таскать и...
– глаза его недобро сверкнули.
– И по стенам лазить, - да, он все-таки опять припомнил ей эту злополучную стену.
– Однажды нам все равно бы пришлось расстаться. Да и ты, скорее всего, меня первая бы бросила. Ушла бы к какому-нибудь смазливому мальчишке. Ты постоянно на кого-нибудь заглядываешься.

"О, Господи! Даже сейчас Виктор пытался взвалить на нее какую-то несуществующую вину".

– Я ни на кого не заглядываюсь. Что ты ерунду какую-то несешь. Что значит первая? Ушел ты, а не я. Ты меня бросил. И изменил ты.

– Так получилось. Я не хотел. Это... так получилось.

– Так получилось, так получилось. Заладил!
– огрызнулась Инка.
– Витя! Ты. Меня. Бросил. А не я тебя. Ты! Ты меня вообще слышишь? Еще смеешь меня какими-то мальчишками упрекать.

– Смею. Потому что видел. Видел, как ты на нем висела.

– Ладно. Хорошо, я висела, - согласилась она, - а ты трахал свою бывшую жену, - напомнила спокойно, ровно и тихо. А то нашелся тут несчастный, униженный и оскорбленный. Висела она, видите ли, на ком-то, - Чувствуешь разницу? И ее трахал, и меня, и даже, наверное, в один день. И причем задолго до того, как я повисла. Так ведь?
– Виктор заткнулся, а Инку накрыла волна негодования.
– Какого хрена ты ее трахал?
– повысила она голос.
– Вот какого хрена, я спрашиваю?
– перешла на крик. Нервы просто уже не выдерживали.
– Ты, блядь, который самый верный и правильный. Ни на ком не висящий и ни на кого не заглядывающийся. Зато просто трахающий. Ангел просто.

Он растерялся от ее крика, встал как вкопанный, потом развел руками.

– Ну, вот так. Я плохой. Я разве отрицаю. Зачем я тебе такой?

– Потому что я люблю тебя. Разве не понятно?
– снова крикнула она. Руки от эмоционального перенапряжения задрожали, а по щекам покатились идиотские слезы. Они, наверное, растопили сердце мужчины, потому что голос его смягчился.

– Я тоже люблю тебя, - признался ей Виктор.
– Инна, очень люблю. Просто... Я не знаю, как тебе это объяснить. Семья она важнее любви.