Чтение онлайн

– Ну, тогда ладно, – сдается мой возлюбленный, и первый горячий пирожок я скармливаю ему с руки, пока он надевает на меня развратное кружевное белье цвета давленой перезревшей вишни, пояс, ажурные чулки, тонкие длинные черные перчатки…

Через полтора часа я, потягиваясь и разрабатывая плечевой сустав, прошлась по комнате, разглядывая остатки вина в бутылке на журнальном столике, два фужера на тонких ножках, блюдо с пирожками и тридцать две розы в широкой вазе. Итак. Павел съел четыре пирожка. Я, кстати, три. Интересно, как это скажется на моем собственном либидо? А это что такое? У шкафа на полу лежит моя записная книжка. Мой многострадальный недавно восстановленный, а потом потерянный блокнот с важнейшими адресами и телефонами!

– Эй! – Я безжалостно расталкиваю уснувшего Павла. – Ты нашел мой блокнот?

– М-м-м… – мычит он, отказываясь проснуться и впасть в состояние исступленной влюбленности после четырех пирожков. Или еще рано? Может быть, мои внутренние соки должны перевариться в желудке мужчины полностью?

Он не мог найти мой блокнот. Или мог?… Допустим, я его обронила на выставке. Когда мы случайно встретились на выставке?… Я с Ломом и Павел с женой и двумя девочками? Это было перед предпоследней субботой, он бы отдал в прошлый раз… Допустим, я обронила его в каком-нибудь съемочном павильоне, на станции, на улице, в конце концов, и кто-то нашел блокнот и позвонил по телефону именно Павлу… Не получается. Потому что в этом блокноте нет телефона Павла. В предыдущем – был его телефон, а в этом – нет. Как нет телефона бабушки, мамы, Лома и подруги детства Лаврушки. Их я помню наизусть. Ладно. Если уж охранять очаг, так всеми доступными способами!

И я открыла «дипломат» Павла.

Перерыв основательно его содержимое, натыкаюсь на коробочку от кольца. Трепыхнулось сердце. Колец он мне еще не дарил. Смотреть?… Не смотреть?… Несколько секунд соображаю, сумею ли потом в момент подарка изобразить на лице восторженно-удивленное выражение, если увижу кольцо заранее. Тут же злорадно показываю сама себе язык. Размечталась! С чего это я решила, что кольцо – мне?! А Среда, и жена, в конце концов, на что? Решительно открываю коробочку. Там нет никакого кольца. Коробочка равномерно заполнена какой-то гадостью вроде серого пластилина, и в этой мягкой массе отчетливо отпечатался маленький ключ. Я еще раз осмотрела внутренность «дипломата», осмотрела бумаги на коврике (потому что именно на коврике в коридоре его и открыла). Потому что то ли от пересыпа, то ли от утомления любовными играми я как последняя идиотка искала вывалившийся из этой коробочки ключик, пока не сообразила, что вижу что-то смутно знакомое. В груди похолодело. Встав с пола, я пошла в ванную, вытащила из корзины постельное белье, перевернула ее вверх дном, отодрала полоску лейкопластыря и посмотрела на ключ из цветочницы Ханны. Вернулась в коридор, приложила ключ к оттиску в коробочке. Он…

Я загрузила содержимое «дипломата» обратно, не заботясь об аккуратности. Сварила кофе и выпила его в спальне, разглядывая спящего мужчину. Я ничего не понимала, кроме того, что он – враг. Не совсем понятно было, в какой момент Павел сделал отпечаток. После первого раза он пошел в ванную первым. Но представить, что голый расслабленный мужчина при этом по дороге прихватывает коробочку, а потом обшаривает ванную в поисках тайника – это значит, во-первых, признать мужское коварство в той высокой степени, которая, как мне внушала с детства бабушка, просто невозможна у примитивных особей. И во-вторых, если уж он так быстро нашел тайник, грош цена моей интуиции хранительницы очага!

– Что случилось? – Проснувшийся Павел смотрит на меня, стоящую в дверях, почти со страхом.

– Убирайся, – категорично заявляю я.

– Инга…

– Убирайся немедленно. Я подожду на кухне, пока ты оденешься.

– Но почему? Я как раз…

– Потому что боюсь запустить в тебя чем-нибудь тяжелым.

– Почему я должен убираться?!

– Ты мне не нравишься. Ты не любишь мои пирожки, а когда кончаешь, у тебя изо рта течет слюна!

– Я обожаю твои пирожки, – понизив голос, заявляет мужчина, став на кровати на четвереньки. – Я обожаю тебя… – Теперь он осторожно слез на пол.

Я застыла, как загипнотизированная, в дверях, потому что никогда не слышала у Павла такого странного голоса.

– И я никуда не уйду, пока…

Тут, очнувшись, я бросилась в кухню, но не успела закрыть перед ним дверь. И на полу, между холодильником и батареей, случилось банальнейшее изнасилование. Больше всего меня поразил поток ласковых и матерных прозвищ, которые в этот момент выкрикивал обезумевший мужчина. Надо заметить, что я тоже кричала достаточно громко, потому что его рука, захватившая мои волосы, дергала их с неистовством, достаточным, как мне тогда показалось, для сдирания скальпа.

Первой моей мыслью, пока Павел, постанывая, поднимался с пола, было – поскорее одеться. Бабушкин рецепт сработал, это уже понятно, но, может быть, если я оденусь, моего запаха станет меньше? Пока Павел занялся пакетом кефира из холодильника, разодрав его уголок зубами, я незаметно отползла к двери и бросилась в спальню.

– Очень хочется есть, – заявил он, входя в комнату. – Что с тобой?

– Ничего… Пирожки есть не надо. Не надо! Они холодные и невкусные… – Я дрожащими руками застегиваю нижние пуговицы толстой шерстяной кофты. Легкие брюки остались незастегнутыми, черт с ними, но вот голые ступни…

Именно на них и уставился, тяжело дыша, совсем изнемогший от эротического буйства и выпитого литра кефира мужчина.

– Инга, я – дурак, – заявляет Павел, садясь рядом на пол и обхватив мои ступни ладонями. – Понимаешь, к сорока пяти накатывает вдруг понимание прожитой жизни… – Он поднял мою правую ступню вверх и прижал ее к лицу, я уцепилась за стул, чтобы не свалиться. – Что мы ищем, чего добиваемся? Счастье – рядом, нужно только осознать, понимаешь? – Задумавшись, он укусил меня за пятку.

– А… разве тебе уже сорок пять? – честно удивилась я, осторожно дергая ногой. Пока бабушка не сообщила о моем жизненном предназначении, мне в голову как-то не приходило незаметно заглянуть в паспорт близкого мужчины, поинтересоваться, в конце концов, его возрастом! Я даже вспомнила, что узнала фамилию Павла только на второй месяц знакомства. Меня укусили за пятку сильней. Я вскрикнула.

– Я хочу тебя съесть, понимаешь? Что-то произошло, я вдруг понял, что ты – единственно важная вещь. Вообще…

– Я не вещь.

– Кстати, о вещах! – радостно отвлекся Павел. – У меня для тебя подарок! – Он огляделся в поисках «дипломата» и пополз к нему по полу на четвереньках.

– Неужели – кольцо? – издевательски поинтересовалась я.

– Откуда ты знаешь? – удивился он на полпути.

Открыв «дипломат», он несколько секунд с ужасом разглядывал впопыхах забросанные туда бумаги, папки, две книжки, калькулятор, еженедельник, наушники для сотового телефона, коробочку для кольца, дорогую зажигалку, ручки и еще какую-то мелочь. И вдруг, вместо того чтобы начать выяснять, кто это злодейски все распотрошил (мой возлюбленный аккуратен до маниакальности), он просто все выкинул на пол и повернулся ко мне с умильным выражением на похотливо-глупом лице с кольцом в руке!

– Это тебе. – Пока он приближался, стуча коленками в пол, я быстро натянула второй носок.

– Спасибо, не надо.

– Надо! Это настоящий бриллиант, только маленький. Дай пальчик!

– Не надо! – Я отбиваюсь, Павел наваливается на меня, мы падаем со стулом на пол. Некоторое время молча боремся, потом он издает вопль победителя – он ухватил мой безымянный палец и, скорей всего, если быстро не расслабиться, сломает его. Расслабляюсь. Он тут же тащит палец в рот, посасывает его некоторое время, преданно глядя на меня сверху увлажненным собачьим взглядом. Это невыносимо. Достает изо рта мой палец, надевает на него кольцо. Велико. Ой, как мы огорчились, как мы рассердились!!