Чтение онлайн

Он ничего о ней не знает. Не знает, какая она на самом деле. То, что она совсем не такая, как хочет казаться на людях – это ясно и без сомнений. Он не знает о ее семье. Где ее муж? Бросил? Разошлись? Или развелись? Где он сейчас? Она такая общественная личность, о которой постоянно пишут газеты и журналы, но пишут все что угодно, но ничего личного, только поверхностная информация. Что он о ней и ее семье знает из средств массовой информации?

Он стал вспоминать, что читал о ней. Писать стала в свободное от работы время. Писать стала сразу хорошо. Тра тата, ля, ля, ля, и тд и тп. Одно и тоже. Одинаковыми словами и фразами. Ее сразу опубликовали в издательстве и полюбили в народе. В издательстве ее тоже полюбили – это он и сам уже мог сказать, без СМИ. Писали про семью, есть муж и дети. Значит информация о том, что она уже не живет с мужем, еще не просочилась к журналистам. Интересно, как давно она с ним не живет? Писали, что она была замешана в каком – то уголовном деле, но информация не подтвердилась и ее посчитали слухом. А на самом деле просто кому – то очень выгодно было спрятать это уголовное дело и «посчитать его слухом». А какое уголовное дело? И с чем это связано? Так все и замяли. Живет за городом – не любит суету и социально застенчива – но это правда, он уже заметил. Не любит светиться на людях и телевизионных передачах. А кем она раньше работала? Этого он точно нигде не читал. Не писали об этом. Как она раньше жила? До того как стать знаменитой писательницей? Была обеспеченная наследница какого- то американского миллиардера или бедствовала со своим мужем и детьми?

Кирилл медленно въехал в ворота загородного поселка и не спеша поехал по улице. Воскресенье – суетливый день недели – все уже потихоньку начинают разъезжаться из поселка в город, остаются только местные и отпускники.

Американского миллиардера скорей всего нет, а вот детки ее родились когда она уже писать начала.

И что ему теперь делать? Говорить про ремень?

Он въехал во двор, пожалел, что не заехал на мойку, но не расстроился – можно ведь и самому помыть машину, тем более в его обязанности входит полностью смотреть и ухаживать за машиной. Он остановил машину возле колонки и пошел в гараж за моющими средствами и тряпками, все никак не понимая, стоит ли раньше времени пугать Настю и говорить про этот поврежденный ремень. Хотя ремень мог и просто порваться. И тогда нет смысла мутить чистую воду – решил он.

***

Она в окошко своей комнаты с интересом наблюдала, как он моет и натирает ее машину.

Если бы не было все так грустно, то было бы эротично.

Она хмыкнула сама себе, задернула штору, чтоб отгородиться от Кирилла и от мыслей о нем, хоть даже такой нежной и тонкой материей. Но тонкая штора ее отгородила только от солнечного света, но не от мыслей о Кирилле.

– Ну вот. Пропала. – сама себе говорила она – и чего тебя к нему потянуло? Одним днем живешь? Теперь что делать будешь? Избегать? А как? Сильно не спрячешься. Особенно в машине. Может заболеть? Это проявление слабости. Нужно с ним как-то поговорить и поставить все точки над ё. Нужно ему как-то сказать, что это было минутное влечение и что оно уже прошло.

Она опять подошла к окну и немного приоткрыла тюль. Кирилл натирал воском капот, металл заблестел и заиграл. Кирилл не был спортивным качком, не было в нем косой сажени в торсе, но в его руках чувствовалась сила, это она заметила вчера вечером на диване.

Она поморщилась от стыда содеянного.

– ну я же взрослая женщина – стала оправдывать она себя – почти не замужем. Почему мне должно быть стыдно от влечения к мужчине? Тем более к такому красивому и мужественному. Почему бы и нет.

Она отошла от окна, чтоб он ее не заметил и села за стол, и даже включила компьютер.

– нет. Точно нет. Это не может так продолжаться. Семьи и детей у него нет, но это же не оправдывает меня. А я веду себя как похотливая разведенка. Нет. Так нельзя.

Она категорически запретила себе даже думать о Кирилле как о мужчине нежном, и в тоже время властном, о таком, как он себя показал вчера вечером на диване. С этой секунды он для нее водитель и только. Как и был до вчерашнего дня.

– а не то будет горе – пессимистично заверила она себя.

Говорить она ему точно ничего не будет и объяснять не будет. Не сможет. Тогда он должен как-то сам все понять. А может он уже все понял?

А может, у него было такое же минутное влечение, как говорится, не обязывающее к продолжению.

Она открыла программу и решила не затягивать до понедельника, а начать сегодня написание нового романа. А чего бы и не начать, тем более он давно сидит у нее в голове. Она стала печатать и это ее отвлекло от мыслей о Кирилле. Ее всегда герои и сюжеты отвлекали от повседневной жизни и навязчивых вопросов.

Самое мудрый способ, отвлечься от мрачных мыслей – это завалить себя работой.

***

Вечером Кирилл привез Татьяну Сергеевну с детьми домой. Поработав до приезда детей над новым романом, и причем, плодотворно, так она себе оценила свой труд, Настя решила выпустить себя из затворничества.

«Как ни крути – решила она – все равно с Кириллом надо будет встречаться и общаться».

Пессимистичные мысли улетели, пообещав вернуться. Но Настя решила пока, не обращать на них внимание и их горький осадок послевкусия.

Сеня с Соней играли на диванах, прыгали на них, бегали, шумно выясняли правила и методы игры.

Татьяна Сергеевна колдовала на кухне, разгоняя по всему дому аромат жареного мяса и вареной кукурузы. Она быстро орудовала ножом, нарезая салат из свежих овощей. На плите кипел картофель, шкворчало мясо.

– проголодалась? – спросила она у Насти.

Настя обреченно вздохнула и ответила:

– тут если не голоден, от таких ароматов аппетит разыграется.

– точно – спохватилась Татьяна Сергеевна – я же вытяжку не включила.

Она оставила свое благородное дело и развернулась включать вытяжку, Настя вооружилась бесхозным ножом и стала продолжать нарезку овощей. Татьяна Сергеевна вернулась к столу,

– тебе делать нечего? – спросила она.

– я тебе помогу – заявила Настя – а где Кирилл?

Татьяна Сергеевна собиралась ответить, что он в гараже, но не успела – в дом вошел Кирилл.

– вот он – оставалось заявить ей.

– я уже поняла – недовольно ответила Настя.

«Кажется, он услышал мой недовольный тон» – решила Настя и расстроилась, как бы там ни было, не хотелось портить уважительные отношения с ним.

Кирилл взглянул на нее, как-то особенно, он не стал проходить в кухню, сходил в свою комнату, потом прошел в зал, стал играть с детьми. Они втроем устроились на полу, Соня вручила ему в руку куклу Маню, а Сеня самолетик. Кириллу ни чего не оставалось делать, как усадить Машеньку сверху и отправить в полет. Кирилл менял голоса от писклявого кукольного до реактивного самолета. Им было весело, дети звонко смеялись.

Настя дорезала салат, заправила его оливковым маслом и кунжутными семенами, помыла руки, забралась с ногами на стул – устроилась в ожидании ужина. Она мельком поглядывала в зал на игры Кирилла и детей. Теперь они взяли карандаши и рисовали на листочках. Кирилл не отлынивал от художества и живописи, он толи увлеченно, толи наоборот обреченно что-то выводил зеленым карандашом.

Татьяна Сергеевна села рядом и по-матерински спросила:

– как дела?

– нормально.

– какая-то ты странная.

– тебе показалось – быстро ответила Настя.

Татьяна Сергеевна удивленно внимательно посмотрела и подтвердила:

– точно. Вот и подтверждение.

– показалось – повторила Настя.

– у тебя что-то случилось?

– нет. С чего ты взяла? – спросила она и тут же об этом пожалела.

– ходишь, как мешком прибитая. Пыльным. Из-за угла.

– тебе кажется – быстро заявила Настя и стала путано объяснять – ничего не случилось. Просто устала. Чуть-чуть. У компьютера долго сидела.