Чтение онлайн

— Да как ты смеешь?! Эту власть я заслужила по праву крови, богиня ниспослала мне свою милость! Никто не может обвинять меня и мои приказы в нелепости, особенно какая-то зарвавшаяся служанка! — матриарх, сжав губы в узкую полоску и широко раздув ноздри, поднялась на ноги, нависая над преступницей непоколебимой скалой.

Дайва хрипло засмеялась, ее жуткий хохот перемежался с надсадным кашлем. Изо рта выходили сгустки крови.

— Как ты глупа и наивна!.. Матриарх Первого Бархана Иамес зорко следит за остальными городами. И я не простая служанка, как тебе бы этого хотелось… Она прислала меня в Третий Бархан, чтобы я наблюдала за будущей претенденткой на трон — Мерионой Анакорит. Мне поручено было оценить тебя, чтобы матриарх Иамес могла вовремя повлиять на ход событий и устранить помеху, если что! И ты оказалась капризной разбалованной дочерью! О! Поверь, Иамес уже узнала обо всех твоих грехах и слабостях… Пусть я не убила тебя, но Первый Бархан не позволит… тебе править… Мериона… — последние слова дались преступнице с трудом, но пугающая улыбка не сходила с ее лица.

Мериона не верила собственным ушам, она сжала свои побелевшие кулаки до хруста. Все хетай-ра, наблюдавшие эту картину, опасливо отступили назад, боясь попасть под горячую руку.

— Именем Великой Матери Эван’Лин и властью, данной мне богиней по праву крови, я, матриарх Третьего Бархана Мериона Иманила Анакорит, обвиняю тебя, Дайва, в совершении тяжких преступлений. И приговариваю к смерти.

Матриарх одним быстрым движением выхватила у себя из-за пояса длинный изящный меч, вырезанный из белой кости, и, ни минуты не колеблясь, вонзила его в спину Дайвы, верша с каменным сердцем свое правосудие.

Каравану пришлось практически сразу же сняться с места: никто больше не мог спать, все обсуждали произошедшее. Лантея неоднократно пыталась по дороге поговорить с сестрой о случившемся, но Мериона жестко прерывала все ее попытки и отмахивалась, как от надоедливой мухи. Было видно, что эта история с Дайвой произвела на матриарха большое впечатление, однако открываться даже младшей сестре она не желала. Девушка была вынуждена прекратить свои попытки и проводить все свободное время в компании Манса и Ашарха, которые, напротив, активно обсуждали ночные события, постоянно забрасывая спутницу вопросами.

Так караван, хоть и мало отдыхавший, все же проделал обычную норму пути, так как всех по дороге весьма подогревали разговоры. Когда ноги выживших начали гудеть через десяток долгих часов однообразной ходьбы, то хетай-ра встали лагерем в небольшой пещере с глубоким пресным озером. Удивительно красивое место поразило всех не только своим великолепием: в нем, к счастью, обнаружили пресноводных слепых рыб, которых часто можно было встретить в подземных озерах. Ужин у всего лагеря получился довольно сытным и вкусным. Да и сон выживших в этот раз ничто не потревожило: убийца, наконец, была поймана, поэтому можно было спать спокойно.

После пробуждения жители разрушенного Бархана вновь продолжили свой нелегкий путь. Но за все время унылого марша по одинаковым коридорам удача ни разу не улыбнулась хетай-ра: им встретилось лишь одно озеро с соленой водой, из которого нельзя было пить, так еще и все найденные ранее светляки к вечеру погибли от голода. Обычно они кормились грибами и мхом, но хетай-ра съедали практически всю найденную растительность, которой и так было недостаточно много для пяти сотен выживших. Да и выпускали насекомых на свободу только по вечерам, этого было слишком мало для светляков.

Жители вновь сделали привал в темноте. Они были голодны, жажда застилала им глаза: ведь все рассчитывали, что в пути будет больше источников питьевой воды. После сна выжившие казались уже не такими бодрыми: сил становилось все меньше, а дорога не кончалась. Стены тоннелей оставались такими же голыми и безжизненными. И даже во время очередного перехода разведке ничего не удалось найти: впереди не было ни растений, ни зверей, ни воды.

Следующие несколько переходов ничем не отличались от предыдущих. Хетай-ра начинали терять веру в то, из Диких тоннелей на самом деле существовал выход. Они шли уже достаточно долго, каждый день продолжая сбивать себе ноги в кровь в темноте, но за поворотом все не показывался долгожданный Первый Бархан. Перед сном бедные дети уже не могли так просто уснуть: у них болели животы, они плакали на весь лагерь. Да и многие взрослые плохо себя чувствовали, жалуясь лекарям на недомогание. Во всем были виноваты обезвоживание и недоедание, которые в конечном итоге повлекли за собой первых жертв: после одного из пробуждений в лагере обнаружили два тела, несколько жителей умерли во сне от истощения.

Над караваном царило настоящее отчаяние, сил становилось все меньше, и никто не знал, сколько это еще будет продолжаться. Единственный раз выжившим удалось найти одну небольшую пещеру, где стены оказались покрыты влагой, и на них росло совсем немного съедобной флоры. Оголодавшие хетай-ра, отталкивая друг друга, бросились на стены, руками сдирая мох и съедая его в сыром виде. Другие же лизали языками влажные стены, пытаясь хоть как-нибудь утолить жажду. Массовая борьба закончилась еще несколькими погибшими: кому-то пробили голову, другого мужчину оцарапали когтями по горлу, и он умер от кровопотери. Тела оставили в этой же пещере: искать виноватых было бессмысленно, ибо каждый немного, но приложил руку к их гибели.

После следующей ночи навсегда лежать на камнях остались уже восемь хетай-ра. В основном, это были старики, которые упорно шли с самого начала, но не смогли долго продержаться на такой жесткой диете, однако были среди умерших и дети. Выжившие уже не тешили себя никакой надеждой, они сильно замедлились, каждый передвигался держась в темноте за стенку. Многие жители оставались сидеть или лежать на полу тоннелей и больше не поднимались, а караван так и шел дальше. Аш, Манс и Лантея также были обессилены. Они старались держаться рядом, подбадривая друг друга и распределяя между собой крошечные кусочки сушеного мха, завалявшиеся в карманах. Они берегли воду до последнего, но и их фляги быстро опустели.

Когда полуживой единственный разведчик вернулся назад к каравану с криками ликования, что впереди Первый Бархан, то ему даже не сразу поверили. Хетай-ра долго пытались понять, не снится ли им это, но многие неожиданно сумели найти в себе последние крохи энергии, чтобы подняться, напрячься и сделать этот рывок. Несколько часов выжившие, шагающие дальше только благодаря свету надежды, неуверенно замерцавшему впереди, преодолевали последние километры.

И вот он, величественный Первый Бархан, наконец раскрыл свои объятья для пострадавших собратьев, неверяще выходивших из бесконечных тоннелей к толпе, встречающей их криками радости и слезами сопереживания.

Они дошли, проделали этот невероятно трудный путь. Теперь можно было и отдохнуть.

Потерпевших сразу же разместили в городе: обессиленных отнесли к лекарям, другим отвели места для отдыха в пустующих залах хозяйственного крыла дворца. Из Первого Бархана обратно в тоннели послали крупный отряд воинов, чтобы отыскать тех утративших надежду на спасение хетай-ра, которые совсем немного не дошли до выхода. Мериона пыталась распоряжаться помогающими солдатами, но достаточно быстро остатки ее энергии иссякли: матриарх выглядела ничуть не лучше своих подданных, ей так же требовались отдых и пища. Ее сестра, сама едва державшаяся на ногах, неотступно следовала за родственницей, уговаривая ее, наконец, закончить командовать и отправиться ко дворцу.

Лучше всех выглядел Ашарх: как ни странно, он чувствовал себя замечательно, более того, ему хватало сил, чтобы поддерживать Манса, который опирался на его плечо и в своей болезненной бледноте мог сравниться только с мраморной скульптурой.

— Мы оба не ели и не пили, как так получиется, что мне плохо, а ты замечательно? — юноше никак не давала покоя подобная несправедливость. За проведенное в Диких тоннелях время его познания в залмарском стали обширнее, поскольку практически ничем другим, кроме как разговорами на изучаемом языке, невозможно было заниматься в полной темноте.