Правнучка стрелы
Шрифт:
– А сейчас не может заявиться? – Поинтересовался Антон Григорьевич.– А то, вроде, неловко получается. Хозяина нет, а мы…
– Я тебе что, Антоша, не хозяйка. Мы пить будем, а мы гулять будем, а смерть придёт – помирать будем!
Жанна плотно закрыла шторы на окнах, собрала одежду Зуранова. Аккуратно повесила её здесь же, в платяной шкаф, который стоял рядом с диваном.
– Возражаю! Потому, что, как поётся в песне, помирать нам рановато. Помирать не будем. – Антон Григорьевич занял своей задницей почти четверть дивана.– Ну, хозяйничай! А я перекурю. Подай-ка, голубушка, пепельницу.
– Сам возьми! Уже взрослый мальчик! Я пойду на кухню или, как она теперь, называется, курилка или комната отдыха.
Без всякой там робости Антон Григорьевич поставил на журнальный столик пепельницу, стоящий рядом с диваном. Закурил. Имелись сигареты с фильтром, но далеко не самого высшего класса.
– Да, тут места для частного детективного агентства достаточно. Три комнаты – нормально, – Антон Григорьевич навалился на спинку дивана, расслабился. – Неважно, что квартира мелкогабаритная была. Я к нему, если он парень деловой у тебя, пошёл бы сыщиком.
– Если бы он тебя ещё и взял, Антон Григорьевич,– ответила из кухни Жанна.– Алексею такие слоны, как ты… коренастые, ниже талии, без надобности.
В целом вечер с очередным «стихийным» и, конечно же, временным сексуальным партёром, у Жанны, по её мнению, удавался. Она уверенно раскатывала губу на тот счёт, что Зуранов – вахлак, из тех мужиков, который даже представить себе не может, что его Жанночка может ему изменить. Конечно, Жанна боялась потерять его. Но далеко не по той причине, которую в народе называют любовью. Алексей – прекрасный сексуальный партнёр, который может совокупляться долго, много и… хорошо. Причём, инструмент у него для этого более чем подходящий. Но страсть к коллекционированию самых разнообразных, в основном, бесперспективных фаллосов брала над ней власть. И ничего Жанна с такой вот чертой своего характера не могла поделать.
Они приятно беседовали. Очень даже взрослый по летам, Антоша после третьей рюмки расслабился и начал чувствовать себя, почти что, хозяином в офисе Зуранова. Обнажившись до пояса, он бродил по комнатам, копался в бумагах, лежащих в шкафах и столах. Пытался даже, как бы, шутя, открыть сейф. Подбирал на буквенно-шрифтовом наборе замка код.
– Ты вор-медвежатник,– нервозно поинтересовалась Жанна, – или мужик? Смотри, если какая-нибудь бумажка пропадёт из офиса, я тебе лично яйца оборву!
– Со мной так грубо не надо! Я интеллигентный человек. Пока без работы. Но у меня высшее экономическое образование…
– Ну, ты, блин, Антон, не прав! Лучше присядь – и давай ещё выпьем!
Они выпили, и возбуждённая и утомлённая долгими ожиданиями Жанна решила взять инициативу в свои руки. Она встала с кресла и погасила во всех комнатах свет.
– А я хочу при свете,– капризно сказал Антон Григорьевич.– Так больше… возбуждения.
– При свете нельзя. Мало ли! Кто-нибудь увидит наши… силуэты. Соображаешь? – Сказала она, торопливо раздеваясь. Схватила его за пенис, правой рукой, под самый корень.– Да, дружок, не только из семейства мелкокалиберных, к тому же, и не готов.
– Ну, что торопишь? Встанет – будет нормальным. Тем более я знаю, чего ты хочешь, Жанночка. Я же чувствую, что ты хочешь использовать его… в качестве леденца.
– Такое, Антошка, в рот не берут, даже под угрозой контрольного выстрела в голову. Ну, так и быть, шариками твоими пожонглирую, пока рука не устанет.
Она не теряя надежды, хот на какой-то исход, приступила к делу. Антон Григорьевич впился в её пухлые губы своими. Но тут произошло самое неожиданное и непонятное. В центре приёмной офиса, в большой комнате, появилась ярко светящаяся фигура… Но перед ними возникло далеко не полупрозрачное привидение, о которых часто говорят в специальных телепередачах, а именно, человек.
На нём была длинная оранжевая мантия, в виде плаща. Его белокурые длинные густые волосы на голове были прибраны широкой повязкой, ярко-синего цвета. Высокий рост, пронизывающий насквозь, взгляд тёмно-фиолетовых глаз… Впрочем, рассматривать пришельца у них не имелось ни моральных, ни физических сил. Антон Григорьевич моментально протрезвел и вошёл почти в коматозное состояние.
– Это ты, что ли, Алёша? – Очень тихо и с большим трудом спросила Жанна. – А мы тут… просто так… У нас ничего…
– Перед вами, ничтожные твари промежуточного мира, посланник Великого Бога Дагу Бо, имеющего бесконечное множество имён, живущего всегда и везде, Лики-Ти! Идите туда, откуда пришли сюда! И пусть ваши ноги никогда больше не переступают порог этого дома! Посланник Лики-Ти даёт вам силы и возможности удалиться!
Они, действительно, преодолели оцепенение, но только для того, чтобы выскочить на улицу голыми. С жутким воем, выскочив на улицу, они разбежались в разные стороны. Дверь офиса захлопнулся сам и, каким-то, непонятным образом, без ключа, закрылся и замок. Получалось так, что кто-то Великий, непостижимый для человеческого разума, взял на себя роль ангела хранителя Зуранова-Зура.
Перед тем, как навести порядок в пещере, Зур развёл у входа в своё жилище костёр. Он воспользовался двумя кремнями и пересохшим мягким мохом Пши-Ту. Он очень долго ударял камень о камень, терпеливо дожидаясь, пока искры воспламенят мох, напоминающий паклю. В мыслях он очень жалел, что не может захватить сюда из будущего элементарную зажигалку или, хотя бы, коробок спичек. Но вот, наконец, загорелая мох, потом и прозрачная кора дерева Си-Ни-Ка. После – и сухие ветки… В пламя костра Зур бросил несколько больших чёрных камней. Молодой охотник знал, что это уголь, и надо подождать, когда он начнёт гореть.
Зур вошёл в пещеру. Вынес оттуда, изрядно протухшие остатки пищи, выбросил их вниз, в ущелье, которое было рядом. Вынес оттуда короткоё копьё и дубинку, понимая, что оружие должно находиться под рукой.
Вдруг он отчётливо услышал чьи-то тяжёлые шаги. Насторожился. Это была Тан. Обезьяна красноречивым жестом предложила себя Зуру, хлопая себя внутренней частью правой руки. Изгнанник двух миров, которого переполняли противоречивые чувства, крепко побил обезьяну древком короткого копья.
Тан, взвыв не столько от боли, сколько от обиды, убежала на четвереньках в пещеру и забралась в её самый дальний и тёмный угол. И притихла. Зур понял, что обезьяна – тоже женщина, и не желает быть непонятой, оскорблённой и униженной. «Ничего, пусть Тан немного успокоится, – подумал молодой охотник, – а Зур пока займётся делом».
Если в будущем, из которого не так давно Зур «прилетел» в прошлое, была уже ночь, то здесь время близилось к полудню. Он начал готовиться к охоте, досадуя на то, что, возможно, не скоро приступит к делу архитектора Воротова. Лилия Максимовна привела довольно веские аргументы: скорей всего, Василия Абрамовича убили.