Чтение онлайн

После каждого задержавшегося подле шарманщика с буратинкой прохожего умелая рука невидимого резчика раз за разом подправляла грубо намеченные черты деревянной куклы — нос, брови, глаза. Лицо буратинки постепенно превращалось в лицо шестилетнего мальчишки.

Шарманщик верил, что настанет день, когда на глазах буратинки задрожат ресницы, на щеках появится румянец, и ниточки, тянущиеся от куклы к палочке в его руках, лопнут.

А пока он крутил ручку шарманки, ждал случайных прохожих и верил в невозможное.

Верил в чудо.

Доктор смотрит в окно. Доктору скучно. Мальчик качается на стуле и сосредоточено грызет чупа-чупс. Его мать утирает слезы, с надеждой глядя в спину доктора. Доктор вздыхает. Лечить надо не ребенка, а мать.

Господи, зачем ты придумал телевидение?

Доктор возвращается за стол. Розовый стикер, обычный листочек бумаги с клеящейся полосой, непременный атрибут всякого офиса. На стикере — стихи, написанные нетвердой детской рукой:

В зоопарке умер ослик, Ослик умер маленький. Он зимой ходил по снегу Без сапог и валенок Он смешно махал хвостом И сопел в ладошку. Только умер он всерьез, А не понарошку.

— Значит, это написал ваш сын? — уточняет доктор.

— Да-а, — трясет головой мать. — Я вам уже говорила…

— Ну, я могу только поздравить — у вас талантливый мальчик. Сколько ему?

— Восемь будет летом. Понимаете…

Мать таращит мокрые глаза и переходит на пронзительный шепот:

— Это не первый раз! Раньше он… тоже, но мы не обращали внимание. А в шесть он придумал совсем короткое: «Черный бумер, чтоб ты умер!». Ну, тогда кино такое было, помните? И песня там… музыка в телефоне. Та-та, та-та, та-та-та-та-та-та-та-та-та, та-та… И вот он на улице это говорил — и БМВ взорвалось! Прямо во дворе, ночью только. Черное БМВ, вы понимаете?

— Успокойтесь, — доктор морщится.

Сейчас она приведет еще один какой-нибудь дурацкий пример, а потом сообщит ему, что в зоопарке сдох осел, и в этом виноват ее сын. Бывают глупые люди, а бывают дуры. Мальчику не повезло — его мать дура.

— А на даче он сочинил дразнилку про охранника, — продолжает шепотом кричать женщина. — «Днем он спит, а ночь пьет — лопнет у него живот». И…

— Лопнул? — спрашивает доктор.

— Перитонит, — кивает женщина. — Не довезли до больницы. И вот теперь с осликом… Понимаете, мы каждую неделю ходим в зоопарк кормить ослика. Ходили… Он умер, понимаете? Умер после того, как Саша… как он это написал.

— Хорошо, — кивает доктор. Ему уже не просто скучно, ему хочется выть от тоски. Как все предсказуемо! — Давайте я поговорю с вашим сыном наедине. А вы подождите в коридоре…

— Да, да, конечно, — женщина семенит к двери, оглядываясь на ходу.

— Стихи любишь? — спрашивает доктор у мальчика. Тот делает стеклянно-оловянные глаза и смело смотрит сквозь усталого дядю.

— Не-а, — качает он стриженой головой.

— А что любишь?

— Мультик про тачки и из пневника стрелять, — мальчик обозначает подобие улыбки.

— Ясно, — кивает доктор и открывает карточку.

Караев Александр Николаевич. Ничем серьезнее ОРВИ и ангины не болел. Все в норме. Типичный середняк. Повезет — человеком станет. Нет — будет как все: сперва гопником, потом обывателем. Впрочем, с такой матерью какое уж тут «повезет»…

— Учишься-то как? — заполняя карточку, спрашивает доктор.

— Нормально, — мальчик словно штампует этим словом разговор.

— Кем стать хочешь?

— Гонщиком.

— Почему?

— Гонщик может гонять, — мальчик изображает руками, как он рулит автомобилем.

— Логично, — соглашается доктор.

Заполнив карточку, доктор достает листочек с пунктами теста и начинает задавать стандартные вопросы. Ответы, как и следовало ожидать, тоже стандартные, в приделах возрастной нормы.

— Хорошо. Позови маму, — говорит доктор.

Мальчик бурчит:

— Дасвидань…

Входит женщина, в глазах — надежда и страх.

— Ну как?

— У вас совершенно нормальный, обычный современный ребенок. Гонщиком хочет быть. Никаких отклонений. Мой вам совет — поменьше ненужной информации. Телевизор, Интернет… Он спортом занимается?

— Мы во дворец молодежи на теннис ходим, — кивает мать.

— Вот и отлично! — доктор улыбается. — Всего вам доброго.

— А как же стихи? — непонимающе смотрит на него женщина.

— То, что он сочиняет — это замечательно, другой момент, что тематика… Она навеяна окружающим миром. А все остальное — всего лишь совпадение. Случайность. Поверьте мне.

— Да, да, — мать опять кивает. — А то… мы уже подумали…

— Что?

— Что он как Дэмьен из «Омена»…

Доктор коротко материться — про себя. Господи, зачем ты придумал… Впрочем, это уже было. Каменный век какой-то!

Мальчик просовывает голову в дверь.

— А я еще стих придумал! — говорит он, улыбаясь. Улыбка у мальчика хорошая, с ямочками на щеках.

Мать охает. Доктор улыбается в ответ.

— И какой же?

Мальчик важно входит в кабинет, выставляет вперед ногу и громко, «с выражением», произносит:

Он был высоким, этот дом,

В нем было десять этажей.

И люди мирно жили в нем.

И вот теперь там нет людей.

— Саша! — кричит мать.

— Ничего, ничего, — успокаивает ее доктор и тихо добавляет: — Вы ему книги подсуньте, поэзию. Что-нибудь не откровенно детское, но и не слишком сложное. И вот вам моя визитка. Если что — звоните…

Телефонный звонок рвет сонную ткань ночи. Доктор ощупью находит трубку на тумбочке, недовольно рычит:

— Да! Кто это?

— Здравствуйте… — дребезжит в ухе рыдающий женский голос. — Это мама Саши Караева… Вы просили звонить, если что-то…

— Сейчас четыре часа! — раздраженно говорит доктор.

— Простите, но тут… тут такое!.. — женщина откровенно плачет.

— Да что случилось-то? — полностью проснувшись, доктор садится на кровати.

— До-ом о-обрушился-а! — воет трубка.