Право любить
Шрифт:
— Ты когда-нибудь давал клятву? …Причем серьёзную, на крови, навеки, нерушимую? — с печалью, я подняла на него внимательные глаза, пытаясь рассмотреть на его вдруг застывшем лице, хоть какую-то эмоцию.
— Я не понимаю, как в наше современное время, время разумных и конструктивных диалогов, есть место такой дикости!? Начнем с того, что таких клятв я вообще не даю. Вот скажи, кому и на чем ты поклялась, что не можешь себе позволить встречаться с парнем, который тебе нравиться? Как и ты ему, кстати!
Теперь пришла моя очередь надеть застывшую маску.
— Тебе не нужно этого знать Кайл. Ты окажешь мне ещё одну услугу, если не будешь требовать ответа. Спасибо, что помог, спасибо, что заботишься, мне приятно. Но я сделала свой выбор, как бы странно это для тебя ни звучало. Только не продолжай! — остановила я его жестом. — И не важно, что при этом чувствую я, главное я знаю, что поступаю верно. А теперь, пожалуйста, отвези меня домой, — прошептала я.
Мы ехали по вечернему городу. Я отвернулась, глядя в окно, не замечая мелькающих там огней. В глазах моих дрожали слёзы. Закусив до боли губу, я упорно хранила молчание. Кайл больше не задавал вопросов, просто молча вел машину.
А ничего и не нужно было говорить! Каждый из нас словно боялся нарушать эту хрустально-прозрачную и хрупкую оболочку нашего единства. Мы находились так близко друг к другу, но между нами была огромная пропасть. Пропасть, в которую вполне можно было поместить целый мир, например этот.
«Что ты ещё уготовил для меня, Рафаил? Как долго ты собираешься танцевать со мной на острие кинжала? Демон, упивающийся остротой и риском, кажется, ты забыл, что я всего лишь человек, без твоих сверхъестественных возможностей и твоего хладнокровия! Иногда мне больно и тяжело, и тогда я начинаю копить по отношению к тебе ваши темные эмоции. Ты этого добиваешься?! Мне так и хочется сказать, что ты заигрался!»
— Мы приехали, — шепотом нарушил тишину Кайл. — Я провожу тебя до двери?
«Ну же, Софи, подними глаза, и посмотри на него! Только не нужно дрожать и задыхаться, …просто окунись ещё раз во взгляд этих красивых бархатных глаз. Пусть ещё раз твои глаза скользнут по этому притягивающему привлекательному лицу, а потом ты отрицательно покачаешь головой и поплетешься к себе», — мысленно заставляя себя пошевелиться, я сделала именно так, посмотрела на него и покачала головой, слабо улыбнувшись:
— Пока, Кайл.
— Всё равно ведь увидимся в редакции, — выдавил он, не спуская с меня выжидающих и проникающих в глубину моего сердца глаз.
Я вздохнула, слабо пожала плечами и открыла дверцу.
Стоило ли ему ещё раз повторять, что его упорство приносило мне лишь боль и разочарование в этом моём существовании? Его попытки сблизиться со мной, обращались пытками для меня. Если бы он узнал, в пользу кого я сделала свой выбор, наверное, посчитал бы меня сумасшедшей и первый сделал всё возможное, чтобы меня выпотрошили и простерилизовали светила медицины. А ещё в моих отношениях с представителями человечества появилась одна небольшая заковырка, теперь, я не могла воспринимать людей — людьми. У меня не получалось, мне мерещились в их телах сути равновесия. Может, я и сходила с ума, но даже в Камиле, мне иногда виделась иная суть. А вдруг и Кайл не просто человек? А это страшно — подозревать каждого! Нужно хотя бы оставаться верной себе, а отсюда верить в правильность своих поступков.
Ключ повернулся в замке, дверь распахнулась, я включила свет …и замерла. В каждом углу моей квартиры, на журнальном столике, на кухне, в спальне — стояли розы! …Словно я переступила не порог своего дома, а границы розария! Они были разных цветов: белые, кремовые, бледно-розовые, красные, желтые, алые с темными краями! Ярко и красочно, в воздухе стоял устойчивый пьянящий аромат. Я не могла опомниться!
На моей кровати … лежала записка. Долго я стояла в нерешительности, прежде чем взять и прочесть её, не хотелось нарушать эту сказочную атмосферу.
«Но ты ведь всё-таки жива, разве это не счастье? Мы будем вращаться на острие кинжала, пока у тебя хватит сил оставаться верной мне. Я преклоняюсь перед силой твоего духа, Софи, это объясняет, почему я выбрал именно тебя, а может, есть ещё что-то заставляющее меня нуждаться в тебе. …И чем ближе мы будем друг к другу, тем опаснее игра, но я вовсе не хочу мучить тебя, Софи. Позже, я попытаюсь разъяснить подробнее. Эти цветы для тебя, может, они развеют твои темные эмоции по отношению ко мне»
Глава 29
Рафаил! …Он совсем близко. Мои мысли и мои переживания никогда не были для него тайной, и вот теперь я ощущала, что он лично был в моей квартире, прикасался к моим вещам, поправлял цветы, писал эту записку. Скоро …я увижу его, я знаю.
Как знала и то, что на следующий день увижу Кайла!
Я не могла сидеть дома, не могла слушать эту невозможную тишину и ждать! Тянущееся ожидание — это медленно отравляющий яд! А отвлечься можно было лишь деятельностью, общением, работой. Так хоть подольше удавалось глушить свои мысли и убивать время, подгоняя к концу уже сочтенные минуты моей жизни пусть даже если и отмеряно несколько десятилетий — всё равно каждая прожитая секунда ведет обратный отсчет.
В редакции возможно было если не ощутить, то хотя бы притвориться веселой и непринужденной. Куча знакомых лиц, суматоха, шорох бумаг, щелканье по клавиатуре, запах типографской краски отпечатанных пробников, напряженная атмосфера поджимающих сроков выпуска нового номера. Мне нравилась эта работа! Сейчас зароюсь в подборку, присланную нашими журналистами из разных уголков этого мира, а может быть повезет, и мы с Камилой сами отправимся в путешествие — проливать свет на непознанное, копаясь в тайнах мироздания.
— Софи, привет! — окликнула меня Деби, — Ты уже слышала о новом проекте? Наши инвесторы решили вложить деньги в ещё один журнал, на этот раз развлекательный, для среднего класса.
— Если бы они спросили меня об этом — я бы сказала, что такого мусора достаточно в каждой розничной точке! Или в новом журнале будет какое-то особое направление? Агрессивный феминизм, религиозность, одержимость альтруизмом? Домохозяйки — каскадерши? — иронично поинтересовалась я, легко шагая по коридору.
— Не знаю, вроде ничего особенного, так себе журнал, призывающий к здоровому способу жизни, прививающий вкусы к музыке, к моде, и осведомляющий о последних новостях отовсюду. Кстати, познакомилась с вашим новым фотографом — от такого можно впасть в беспамятство! Жаль, что у меня уже есть Френк, тем более что этот ваш Кайл свободен. А тебе он как?
— А что мне? Ничто человеческое ему не чуждо это понятно, ну хорош, как и тысячи подобных ему индивидуумов! Чтобы сказать, что он произведет сенсацию — я бы не сказала! О, Деби, прости, — я разглядела мелькнувшего в проходе старого знакомого. — Мне как раз нужно переговорить с Кэмптоном. Тони! — громко позвала я удаляющегося коренастого мужчину.
— А! София! Давно не виделись. Слышал, ты нашлась после таинственного исчезновения или это было рабочее расследование? Как ты сама?
— Да, нормально, слушай, у меня к тебе дело. Хочу напроситься к тебе в должницы. Видишь ли, Тони, тут такая ситуация, — мы отошли с ним в сторону. Тони внимательно меня слушал, поглядывая поверх очков. — Ты ведь освещаешь рубрики, касающиеся медицины, твои статьи печатают многие здания. Мне нужно втиснуть в какой-нибудь нью-йоркской газете хвалебный отзыв о клинике «Аданс айс». Это для меня как бы дело чести. Ну как, сделаешь?