Чтение онлайн

— У графини Хаго не было детей, — припомнила я.

А ещё я припомнила, что на родовом древе Эрилейских это была не первая тупиковая веточка. Время от времени дамы из этого семейства не имели наследников, правда, и не всегда при этом они были замужем.

— Возможно, дело не в Селии, а в графе Хаго, потому что переговоры продолжались и после обследований.

— Почему тогда помолвки не случилось?

— Дружбе настал конец, а с ней — моей информированности о жизни Селии, — отрезала сеньора Лусеро, которой разговор чем дальше, тем меньше нравился. — Мы собирались обедать, не так ли? А потом… Я нашла учебник по этикету, знание которого у тебя хромает.

На рынок я всё-таки выбралась, пускай и не на следующий день, а через несколько, когда сеньора Лусеро убедилась в моей разумности. Правда, она сопротивлялась не только моему желанию прогуливаться по рынку, но и моему желанию готовить, но я ей предложила сначала попробовать, а потом решать. Она поджала губы и недовольно кивнула, а я поняла, что для неё кулинария в исполнении Сиятельной — верх неприличия. Слишком сильно в ней укоренилось благоговение перед той частью общества, места в которой её лишили.

Ещё я поняла, что она меня рано или поздно выдаст, если будет знать где я, потому что к такому решению приведёт вдолблённая с раннего детства уверенность в Сиятельном превосходстве и в том, что его нельзя подвергать опасности. А сейчас я подвергала.

Но если она не будет знать, где я, то непременно промолчит о том, что я останавливалась в её доме. Потому что одно дело — с видом превосходства сообщить бывшей близкой подруге, что племянница находилась всё это время в безопасности и под присмотром, а сеньора Лусеро всего лишь хотела убедиться, что на Эрилейских работают лучшие из лучших специалистов. И совсем другое дело — сообщить «милой Селии», что дала передышку девушке, которая рванула дальше.

Вопрос «Куда дальше?» зудел в голове постоянно. Потому что поступать в местный университет — однозначно идея провальная, но и выбраться за границу без документов представлялось проблематичным. Выезжать придётся официально. Варианты с переходом границ где попало я не рассматривала, они были слишком опасными со всех сторон: одинокой девушке уже не Сиятельной наружности связываться с криминальными личностями не стоило. Да и где их взять, этих криминальных личностей? Сеньора Лусеро наверняка знала, потому что визитёры к ней приходили и по ночам, а законопослушные личности по ночам спят. Так что она наверняка торговала с незаконопослушными и чем-то запрещённым. Но то, что она знала местный криминал, не наделяло знанием меня. Поэтому я выучила расписание дилижансов, станция которых была совсем недалеко от лавки сеньоры Лусеро, но пока не рисковала ехать до границы с Варенцией или Теофренией, где могла застрять намертво, не зная, как пересечь. Конечно, ещё существовали морские маршруты в другие страны, но не думаю, что там проверок нет. Вариант телепорта я отбросила напрочь, поскольку не могла предсказать, как поведёт себя моя личина после перемещения.

Размышляя на эту тему, я двигалась вдоль прилавков с овощами, присматривая подходящие на гарнир к кролику, тушка которого уже лежала в плетёной корзинке, как вдруг заметила знакомую физиономию: мальчишки, который меня направил к сеньоре Лусеро. В душе появилась надежда, что эта встреча не просто так и что мальчишки — создания такие, кто знают всё. Надежда укрепилась ещё тем, что я обнаружила, что он ловко срезал кошелёк нарядной барышни, с которой рядом тёрся, делая вид, что увлечён видом выложенных на прилавок румяных яблок, после чего ввинтился в толпу, явно смываясь с места преступления, пока преступления никто не заметил.

Настигла я его в ближайшем переулке, где он потрошил добычу.

— Тебе не говорили, что воровать — плохо? — вкрадчиво спросила я.

Пацан дёрнулся, но я уже крепко ухватила его за плечо.

— Теофрениек можно, — убеждённо ответил он. — Они Двуединому неугодны. Значит, те, кто их обворовывает, совершают богоугодное дело.

— А стража тоже так считает?

— Что сразу стража-то? — заныл он было, но тут же успокоился. — Вообще, да. Поругают малость и отпустят. Потому что теофренийка же, не наша.

— У неё что, на спине написано, что она теофренийка? — насмешливо спросила я. — У девушки платье точь-в-точь как у меня.

Тут я себе однозначно польстила, потому что у обворованной особы, возраст которой со спины определить можно было только приблизительно, платье отличалось куда лучшим качеством ткани и пошива.

— У неё в кошельке только подорожная, — разочарованно шмыгнул носом пацан. — Ни одной монетки. Вот.

Он протянул мне кошелёк, чтобы я убедилась, что тот пуст. Бумагу он держал в другой руке и явно собирался её выбросить.

— Погоди-ка, дай взглянуть на подорожную, — скомандовала я.

Подорожной оказался вариант паспорта с приметами, которые были столь размытыми, что нашлись бы даже у меня: глаза — голубые, волосы — светлые, родинка слева над губой. Положим, родинку я могла и свести…

Мальчишка под рукой опять дёрнулся в надежде, что я потеряла бдительность.

— Погоди, дело есть, — сурово сказала я. — Сложно восстановить такой документ?

— Да чего сложного-то? — буркнул мальчишка. — Он же не магичный. Придёт к своим в консульство со свидетелями, которые её личность подтвердят, и получит новую бумагу. Штраф заплотит, и усё. Но штраф большой. А нечего вместо денег в кошельке бумажки никому не нужные таскать.

В его голосе прорезалось злорадство. Надо же, какие плохие чувства вызвала у него бедная девушка. Интересно, здесь всегда не любили теофренийцев или это случилось после фиаско в храме, когда принцесса и Теодоро не получили благословения? А по поводу отсутствия магии на бумаге он неправ: печать фонит, и очень сильно. Но только печать, остальная часть документа в этом плане чистая.

— А внести изменения в эту бумагу можно?

— Это что?

— Вписать другое имя можно?

— А чего нельзя то? Дядько Гнус и не такое может.

Прозвище было поганым, но возможно, назвали сеньора так, потому что он был чересчур дотошным, а не потому что был гадом.

— Отведи-ка меня к этому дядьке.

— С чего бы? — спохватился он. — Он посторонних не любит.

— А с того мил друг, что либо ты ведёшь меня к дядьке Гнусу, либо я тебя — к страже.

Пацан опять дёрнулся, но уже обречённо: понял, что хватка у меня крепкая. А ведь я даже ничего из магических навыков не использовала. Не привыкла, однако.

— Лучше к страже, — неожиданно решил он.

— Чего к страже? — удивилась я. — Я заплачу твоему Гнусу за внесение изменений, не даром же ему работать.

— Ага, — шмыгнул он носом, но сомневаться продолжил. — А потом он мне заплатит. Последнюю, так сказать, плату.

— Слушай, мне нужны фальшивые документы. Позарез, — проникновенно сказала я. — Вопрос жизни и смерти. То есть ещё пара дней — и уже точно смерти. Я не собираюсь сдавать ни тебя, ни Гнуса. Ты приведёшь ему клиентку, он тебе ещё и процент со сделки будет должен.

Вряд ли мальчишка проникся моим жалким положением, потому что прошёлся по мне оценивающим взглядом и спросил: