Чтение онлайн

— Неправильно, донья, — важно сказала горгулья. — Показывайте примерно половину, потому что за уровень три-четыре вы точно выйдете на занятиях и себя выдадите. А шесть-семь — достаточно много, чтобы вас не заподозрили в утаивании, но и недостаточно много, чтобы вас заподозрили в Сиятельности. — Она возвела глаза к потолку и проскрежетала: — Двуединый, до чего мы дожили: Сиятельным приходится прятать свою суть.

— Возможно, всё скоро изменится. В Теофрении взяли курс на возвращение Сиятельных.

На половинном уровне зафиксироваться оказалось намного легче: горело шесть ярких колец и одно половинчатое, которое то разгоралось, то бледнело. Горгулья сказала, что в моём возрасте это частое явление и говорит о росте и что при таких данных у несиятельного мага к концу обучения может быть семь и даже восемь кругов. То есть преподавателям я покажусь очень перспективной ученицей, и, скорее всего, это привлечёт ненужное внимание. Но вариантов Двуединый мне не отсыпал: ни на трёх, ни на четырёх, ни даже на пяти кольцах зафиксироваться не удавалось. Заклинание срывалось и показывало полную иллюминацию.

Добившись стабильного результата, я прекратила ставшие ненужными упражнения и остаток энергии слила в кристалл. Сделала я это зря, потому что накатила ужасная слабость. Сейчас все мысли были не о том, чтобы посидеть в здешней библиотеке, а о том, как добраться до постели и не умереть по дороге.

— Донья, как же вы так? — распереживалась горгулья. — Ведь любому, самому неопытному, магу известно, что сливать энергию в ноль нельзя. Вам бы поесть сейчас и спать.

С едой в этом корпусе были проблемы, а вот с жильём — нет, потому что имелось порядка десяти жилых комнат для тех Сиятельных, которые жили не в городе. Таких было очень мало, поэтому номера пустовали не только сейчас, но и раньше. Горгулья предложила устроить на ночь в одном из них, но хоть голову заливал вязкий туман, остатки здравого смысла из неё не выветрились. Как я объясню завтра Ракель своё исчезновение? Пришлось собрать остатки сил, спуститься на первый этаж и на полусогнутых ногах выйти через ближайшую стену, поскольку горгулья сказала, что меня пропустит любая.

Стоило продраться через кусты, как я сразу же наткнулась на Ракель, едва при этом не свалившись на землю.

— Двуединый! — ахнула она. — Что с тобой? Ты бледная, как привидение. Тебя же предупреждали, что к этому корпусу нельзя приближаться?

— Первый раз слышу, — мрачно ответила я. — Когда убегала от Альвареса, показалось хорошей идеей спрятаться тут в кустах. Я не знаю, сколько я просидела, но такое чувство, что из меня выкачали все силы.

— Гадкое место. Всё зло от Сиятельных, — согласилась Ракель, подставляя плечо, чтобы помочь мне идти. — Всё, что им принадлежало, несёт зло и должно быть уничтожено.

— Не рассказывай никому, что я сюда влипла. — Я состроила жалобную физиономию, хотя, скорее всего, в этом необходимости и не было: я и без того выглядела жалко. — Альварес ни за что не вспомнит, что меня не проинструктировал, зато сразу вспомнит, что меня можно наказать.

— Давай на него жалобу ректору отправим? — неожиданно предложила Ракель. — Это не Эрнандес с высокопоставленным папочкой, на него найдут управу.

— А ты пыталась жаловаться на Эрнандес ректору?

— Ему нет, только комендантше, — неохотно признала Ракель. — Сеньора Дуарте посоветовала искать с соседкой точки соприкосновения или платить за переселение в другую комнату. И намекнула, что отец Эрнандес слишком высокопоставленная персона, поэтому моя жалоба, если ей дать ход, обернётся против меня. Отчислили бы без возврата уплаченных за обучение денег, как она сказала.

Наверняка соврала, в надежде получить взятку. Дойди до ректора жалоба на Эрнандес, быстро привела бы ту в чувство. Но не в моём положении привлекать внимание к себе и к Сиятельному корпусу.

— Давай не будем жаловаться? — предложила я. — Нехорошо начинать учёбу с жалоб на преподавателей.

На улице мне стало чуть полегче, ноги больше не подгибались, а туман в голове потихоньку рассеивался. Уверена: до своей кровати я дойду без посторонней помощи. Ещё бы поесть чего-нибудь…

На следующий день я больше всего боялась показать, что уже знаю то, что нам рассказывают. То, что я могла узнать только после клятвы в университете или будучи Сиятельной. Клятву у нас принимали со всей торжественностью, только оркестра не хватало, а так было всё: и короткая напутственная речь короля Луиса, отбывшего сразу после неё, и прочувственная речь от ректора, и выступления старшекурсников, мастеров, главным образом, в искусстве иллюзий, потому что показывать что-то посерьёзней в столь небольшом помещении — к ненужным жертвам. Но иллюзии выглядели впечатляюще. Если, конечно, не присматриваться, в противном случае настигало разочарование. Но присматриваться из первокурсников никто не умел, поэтому зал восхищённо ахал или столь же восхищённо свистел.

Клятву у нас принимали сразу после этого циркового представления. И не у всех скопом, а у каждого по очереди, с отметкой в списке и присмотром кураторов, чтобы не дай Двуединый не пропустить кого не связанного клятвой в обучение. Формулировка не отличалась изысканностью: мы обещали никому и никогда не передавать знания, полученные на территории академии. А ещё — использовать эти знания во благо. Во благо кого или чего, уже не уточнялось, а зря, потому что при желании возможностей для злоупотреблений такая формулировка давала море.

Разумеется, причину я понимала, потому что магическая клятва должна отличаться краткостью, точнее — не может быть длиннее определённого количества звуков, иначе не сработает. Именно поэтому те студенты, кто делали незапланированную паузу или вставляли паразитные словечки вроде «эээ», вынуждены были повторять клятву, пока над головой не вспыхнет огонь, показывающий, что ограничения наложены.

Подозреваю, что для Сиятельных клятва должна быть другой, но для меня подошла и эта. Наша группа под предводительством Альвареса, старательно делающего вид, что вчера ничего не случилось, шла не первой, поэтому мы заучили многократно повторённый при нас текст наизусть и никто не сбился.

После чего мы наконец отправились на наш первый и единственный в этот день урок по магии, который проводил куратор. Это было единственное занятие в этом семестре, где Альварес нас чему-либо учил, дальше мы с ним будем встречаться только на собраниях группы. Во всяком случае, я на это очень надеялась.

Задача была несложной: научиться обращаться к своему внутреннему магическому источнику. Обучение шло по одному, чтобы не распылять внимание. К каждому студенту куратор подходил по определённой им очереди и, если у того не получалось, клал руки на плечи, и направлял, пока у обучаемого в руках не появлялся шарик магии. Этот шарик можно было дальше трансформировать во что угодно, главное — не отправлять в свободный полёт, потому что это была так называемая сырая магия, повреждения которой всегда сложно исцелялись.

Я решила, что счастья кураторской помощи мне не нужно, поэтому «справилась» самостоятельно, пусть и не слишком быстро, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания.

Когда Альварес добился, что магия у всех откликнулась, пришло время показывать нам первое заклинание: те самые Кольца Силы. И тут куратор дело на самотёк не пустил: все кольца вызывались исключительно по его команде и под его присмотром. Дар у большинства в нашей группе как раз и был 3-5 колец, достаточный для обучения, но не выдающийся, поэтому мои шесть с половиной колец вызвали некоторый ажиотаж. Альварес так вообще замер, как охотничий пёс, почувствовавший дичь, и попросил повторить. Я и повторила. Разве мне жалко?