Чтение онлайн

— В чём дело? — повернулся он к ректору. — Вы говорили, что у вас здесь давным-давно не было Сиятельных.

— Именно так, — ответил ректор удивлённо. — У нас не было ни единого Сиятельного с тех самых пор, как… Ну вы понимаете…

Наверное, посчитал неэтичным закончить: «с тех пор, как мы их всех истребили». Могли бы продумать уже тогда и оставить парочку на разведение, чтобы не завозить из сопредельных государств.

— Я понимаю, что у вас на Территории академии есть или недавно был Сиятельный, на которого корпус настроился, — бросил Диего.

Я забеспокоилась. Кто знает, какую проверку учинят, чтобы вывести Сиятельного на чистую воду. И кто знает, какое наказание наложат на нарушителя. Я приехала, чтобы спокойно учиться, а не улучшать местную магическую породу.

— Не может быть, — уверенно ответил ректор. — Скорее, что-то сломалось в вашем устройстве.

— В наших устройствах никогда ничего не ломается, — отрезал Диего и положил руку в другую пасть.

Скорее всего, эти жуткие пасти выполняют роль сканера или определителя «свой-чужой». Хотя чужой даже не дойдёт до корпуса. Странно, что горгулья настроила мой проход в обход этих штучек.

— Здесь шли основные бои, могло что-то повредиться, — продолжал гнуть свою линию ректор.

Диего вытащил руку из второй пасти и опять толкнул дверь. Дверь стояла мёртво. Диего повернулся к ректору и нехорошо оскалился. Пожалуй, сейчас его красивым бы не назвали. Разве что чтобы польстить. Очень грубо польстить.

— Сеньор Муньос, то, что вы сейчас видите, означает, что мне должен дать допуск тот, на кого настроено здание.

— Дон Дарок, вы можете представить Сиятельного в здравом уме, который приехал бы к нам учиться?

— Почему обязательно в здравом… — задумчиво протянул Диего, посмотрел на нас с Ракель без особого интереса, затем задержал взгляд на сеньорите, которая не отличалась привлекательностью. — Скажите, сеньор Муньос, у вас в этом году большой набор?

Если исходить из худшего, то он знает про зелье и подозревает, что я могу быть здесь. Упомянутой в рецепте особенностью зелья было то, что оно изменяет внешность в худшую сторону, а значит, в этой академии наступило время дурнушек. Именно они в первую очередь будут вытягиваться Диего на свидания. Насчёт постели не уверена. Скорее всего, этот переборчивый тип будет отговариваться высокими моральными устоями…

Пока я размышляла, как мне укрыться от возможных проверок, Диего на всякий случай перепробовал все пасти, и ни одна из них не подтвердила его право пройти внутрь.

— Сеньор Муньос, я бы, конечно, предпочёл остановиться на своей защищённой территории, но поскольку это невозможно, могу ли я рассчитывать на гостеприимство вашего университета?

— Разумеется, — оживился ректор. — Я немедленно распоряжусь, чтобы что-то подготовили. У нас есть апартаменты на случай приглашённых высокопоставленных преподавателей.

Апартаменты были недалеко, но Диего двигался необычайно медленно, пристально рассматривая всех попадающихся сеньорит и интересуясь у ректора, есть ли в университете студенты с аномально высоким уровнем дара.

Ракель смотрела вслед уходящему Сиятельному с таким видом, словно уже представляла его на эшафоте. Или даже уже после успешного исполнения смертного приговора. В её глазах загорелся фанатичный огонь ненависти, который в конце концов вылился в слова:

— Этого нельзя так оставлять. По нашей академии свободно ходит тот, с кем боролись наши предки. Это плевок в нашу историю.

А ещё его пребывание здесь сильно мешает моей манёвренности. Пока Диего рядом, я даже дышать в сторону Сиятельного корпуса буду бояться, потому что он наверняка устроит там засаду на меня. То есть не обязательно на меня, а на того Сиятельного, на которого настроен корпус. И почему мне не пришло в голову порасспрашивать о настройке корпуса сразу как я про это услышала? Но кто знал, что фамильярная горгулья подложит мне такую знатную свинью…

— А ведь он может не просто ходить и гадить нам одним присутствием, — вдохновенно продолжила Ракель. — Он может ходить и гадить, по-настоящему устраивая пакости на территории.

— Мы должны этому помешать! — вмешалась я в её монолог.

— Каким образом?

— Проследим, чтобы он не делал ничего недозволенного.

И для меня это будет прекрасным прикрытием. Если что, всегда можно сказать, что мы с Ракель стоим на страже интересов академии, а не просто так ошиваемся рядом с Сиятельным корпусом, где почти наверняка Диего будет появляться чаще всего. А ещё у меня будет точная информация, когда и где он занят и как надолго. И Ракель тоже будет занята и под присмотром. А то знаем мы этих фанатиков, дел они могут наворотить таких, что потому целая страна столетиями разгребает. Лучше предотвратить, чем потом чувствовать себя виноватой.

— То есть ты со мной? — обрадовалась Ракель.

— Разумеется, в нашей академии любое количество Сиятельных больше одного — лишнее, — уверила я.

— Больше нуля, ты хотела сказать, — поправила Ракель.

Я промолчала, потому что сказала ровно то, что хотела, но она ответа и не ожидала, всё пялилась на дверь, за которой скрылся Диего. Караулить его посредине дня в мои планы не входило, поэтому я предложила сначала пообедать, набраться сил для слежки и вообще обсудить планы, чтобы грамотно разделяться и постоянно держать под контролем потенциального вредителя.

— Нужно ещё кого-нибудь в команду, — неожиданно предложила Ракель. — Легион начинался с троих.

— Тебе нужны лавры Легиона? — удивилась я.

Она в ответ так посмотрела, что я поневоле догадалась: да, нужны. Можно сказать, жизненно необходимы, потому что Ракель жила мечтой войти в историю. Как бы ей поделикатнее намекнуть, что это не те лавры, которыми нужно делиться? Потому что я уж точно обойдусь без того, чтобы войти в историю, как одна из тех, кто препятствовал Сиятельному заселению Теофрении. Потомки не поймут, решат, сугубо из жадности действовала. Чтобы не перенаселять Сиятельными страну. Мол, и одной за глаза хватит, чтобы перераспределять что-то там в потоках то ли магии, то ли чего ещё: чтобы разобраться, нужно засесть в библиотеке. Я с тоской посмотрела на такой близкий, такой желанный, но совершенно недоступный Сиятельный корпус и решительно потянула Ракель на обед, аргументируя уход с наблюдательного пункта тем, что Сиятельный пока устроится, пока осмотрится — пройдёт время и, вообще, днём он не потеряется, основной присмотр нужен вечером и ночью.

Она неохотно согласилась, но думать на волнующую тему не перестала, поэтому на поднос в столовой ставила всё, что попадалось под руку.

— Ракель, ты же не любишь рыбу, — намекнула я.

— Что? — Она уставилась на тарелку так, словно её подсунули злейшие враги. — Откуда она на моём подносе?

— Ты сама поставила. Я начинаю думать, что твой интерес к Сиятельному не такой, как ты стараешься представить.

Она вспыхнула, с грохотом вернула на стойку тарелку с рыбой и взяла вместо неё мясное рагу, затем поменяла или выставила обратно остальные набранные блюда и пошла платить. Я тоже взяла рагу, морс из незнакомых ягод и ломоть кекса, который местные повара готовили божественно. Я предвкушала вкусный обед без помех, но просчиталась.