Чтение онлайн

— А я о чем! Секс на работе! В стенах правосудия! Стыдоба то какая. Это было помутнение рассудка.

— Да, это точно.

— Расскажи, как тебя твой рабовладелец отпустил?

— А он не отпускал, я подложила под дверь записку и уехала очень рано, даже он еще спал.

— Оу, — брови Евы взлетели вверх, и это понятно я ведь не такая, послушная, — ты типа занимаешься неповиновением? Испытываешь терпение?

— Я просто не хочу с ним разговаривать.

— Алиса, я не могу понять, как ты смогла ему отдать все свое имущество!? До сих пор не понимаю твоего спокойствия по этому поводу. Отец, старался, надрывался, чтобы у тебя была работа, а ты так легко от всего отказалась!? Тебе нужно идти в полицию, в суд. Это просто уму не постижимо, что он творит! И ты ему позволяешь. Так еще и договор подписала не зная, что в нем! Может там написано, что через неделю ты отдаешь свои органы на благотворительность! Хотя врядле, конечно, но кто его придурка знает? Он уже не тот парень, по которому ты сохла в школе. Хотя, возможно, сохнешь до сих пор. Нужно что-то делать, и скорее. Вообще, как ты живёшь сейчас? Я ничего не знаю, и меня это беспокоит! Ты же как слепой котенок, наивная и очень доверчивая.

— Все под контролем, — нам уже осталось чуть-чуть до дома отца, он наверно нас уже ждет, — я сама разберусь. Не лезь в это.

— Как не лезть, если ты ничего не делаешь? Отец знает, что сейчас ты не просто на мели, а если быть точной с голой жопой?

— Ну и словечки, и это слова одного из лучших юристов нашего города?

— Ну как есть, — глушит мотор, и поворачивается ко мне, а я морщусь уже зная, что сейчас будет лекция. — Алиса не тупи пожалуйста и не строй планы в розовых тонах! Прошу! Меня это все очень пугает, особенно твое спокойствие.

— Хорошо, — натягиваю улыбку, которой ее конечно не обмануть, — я обдумаю все и, если мне понадобится помощь я попрошу ее у тебя, но пока не лезь, хорошо?

— Хорошо, но времени у тебя не так много. Ты ведь помнишь, что я не умею долго ждать.

Киваю и выхожу из машины.

Мой телефон на бесшумном, и я даже не думаю брать его в руки.

Отец уже стоит на крыльце и ждет нас. Наш спор не продолжается, лишь на то время пока в поле зрения папа.

При нем мы не спорим и не ругаемся.

Мы долго обнимаемся на пороге, очень давно его не видела и жутко соскучилась. Мне больно это признавать, но он выглядит не лучше, чем в прошлый раз, а хуже и от этого в районе груди чувствуется тупая боль. Не позволяю себе перестать улыбаться, хоть делать это с каждым разом становится все сложнее.

Еще раз завтракаем, потому что отец приготовил, и поступить так некрасиво мы не можем. Хотя я не очень-то наелась у Евы, один тип съел больше половины нашего утреннего меню.

— Врач сказал, что ты ложишься на две недели, ты подготовился? Не сбежишь? — спрашиваю при Еве, чтобы и она знала о сроке. А то этот предприимчивый тип может позвонить Еве и сказать, что его выписали, хотя по-настоящему это не так. И он просто сбегает из клиники.

— Да, я готов терпеть их всех две недели, если они не доконают меня раньше. Ты так и не пошла на день встречи выпускников?

— Нет, она не пошла, —отвечает Ева, — она же вредная.

Я не вникаю в их диалог при мне, про меня же. Не спеша отправляю кусочек сырника в варенье и потом в рот.

— Упертая, — поправляет ее папа, — как мать.

— А я думала, как отец, — смеётся Ева, точно зная, что это качество у нас общее именно с папой.

— В меня она пошла красотой и длинными ногами, — на эту реплику мы ржем все втроем.

Вообще обследование считается бесплатным, но мы с Евой знаем, что, если зайти в кабинет к главврачу и позолотить ему ручку, папе будет лучше, вкуснее и толковее лежать. Анализы и процедуры не будут растягивать или просто не делать половину положенного, лекарства всегда будут доступны, еда капельку вкуснее. Самое главное, что врачи будут уделять ему столько внимания, сколько нужно при его болезни.

Пока Ева с папой сидят в санпропускнике я иду на третий этаж к главврачу, с которым уже предварительно созвонилась и записалась. Это наша не первая встреча, так что он должен меня ждать.

— Алесей Степанович занят, — говорит его секретарь, как только я заходу в приемную.

— У меня назначено, сообщите ему пожалуйста, — не теряюсь под ее пристальным взглядом, с ней я тоже уже встречалась.

Она не хотя, но все же берет телефон в руки. Я отхожу от нее, и сажусь на стул, которых много. Желающих посетить Драпова Алексея Степановича нет, что не может не радовать, очереди я не люблю.

Дверь открывается и являет мне Савельева собственной персоной. Я подскакиваю и просто смотрю по сторонам, в поисках места куда могла бы спрятаться. Хотя он, конечно, заметил меня, но переговаривается с врачом, и тот ему кивает так, что и голова может отвалится. Мои метания не остаются незамеченными. Наконец понимаю, что это глупо и сажусь на стул. Потом подскакиваю с него и просто стою, не зная куда деть руки и ноги. В миг из взрослого человека превращаюсь в нашкодившего подростка, коим никогда не была.

— Алиса Григорьевна доброе утро, — здоровается главврач.

Удивительно что он запомнил мое имя и отчество, но я не успела уцепится за этот факт. Я немного в взвинченном состоянии была в тот момент.

Еще бы час, и я спокойно пошла на работу получать своих люлей. Остаётся надеяться, что он не станет меня четвертовать прям на глазах у всех. Хотя с него станет.

Четвертует, и тут же меня быстро подлатают, самой смешно от собственных мыслей.

— Я уже все, — он подходит ко мне и кладёт руку на поясницу.

Аккуратно разворачивает мою тушку и выводит из приемной.

У меня нет слов, и я молча следую за ним, точнее рядом с ним. Хотя должна была остаться и сделать то, что планировала.

— Это затишье перед бурей? Не поверю, что тебе нечего сказать? — слышу над ухом, пока он ведет меня по коридору к лестнице.

Он будто жмется ко мне, чувствую его руку на пояснице через куртку и жар. Моему удивлению нет предела. Поднимаю подбородок чтобы взглянуть на него, немного притормаживаю, но этого недостаточно, чтобы остановится. У нас начинается странная подтасовка, он идет, а я как бы торможу. И уже не знаю, чем это могло обернуться, но Леша принял решение что мы идем, и Я почти вишу на его руке и почти иду.

— Смотри вперед, и может уже пойдешь сама?

— Что ты тут делаешь?

Мне интересно он знал, что я буду здесь. Или у него тут были дела, и это совпадение?

— Я-то могу себе позволить бывать там, где мне хочется, а вот у тебя кажется рабочий день. И я не помню, чтобы ты мне говорила, что тебе нужен отгул? Или я чего-то не помню?

— Я написала!

—На клочке бумаги! Да ещё и не в руки, а подсунула под дверь? Это ты считаешь заявлением?

— Ну допустим да, — что-то мне подсказывало, что он мне зубы заговаривает, чтобы не говорить, что он тут делает.

— Алиса, — услышала обеспокоенный голос отца. — Ты, — а теперь голос был больше возмущенный.

— Здравствуйте Григорий Аполлонович, — отпустил меня Леша и сделал шаг вперед, чтобы поздороваться с папой.

— Здравствуй Леша, — пожал протянутую ему руку, — какими судьбами?

— Ему скучно жить стало, вот приехал на малую родину, — выдала очень недовольная Ева.

— Это не плохо, а что тут делаешь? Так себе место для встреч, — усмехнулся папа, а мне очень хотелось, чтобы Савельев уже ушел.