Чтение онлайн

Родионыч остался доволен, и с экзамена ребята ушли хоть и измотанные, но гордые: как же — выдержали! Думали, что такая же нагрузка будет и в дальнейшем, — да ошибались. Нагрузки их ожидали гораздо более серьезные…

Полковник взял с места в карьер. Данька — как, впрочем, и все остальные, — не привыкший к серьезным физическим нагрузкам, уползал из зала в сомнамбулическом состоянии. Жутко болели мышцы рук, подгибались ноги, тянуло плечи, спину, мышцы пресса, груди… Он просыпался по ночам, чувствуя, как ломает тело, как печет натруженные днем мышцы, как где-то глубоко внутри, в самой середине мышечного пучка, часто-часто дергает маленький злобный пульс, временами расползаясь по всей мышце пекущей саднящей болью. Со временем, для того чтобы тренировочный эффект неуклонно рос, нагрузки лишь повышались. Если в первый год тренировка шла всего час, причем с довольно длительными перерывами, то спустя три она длилась уже по два с половиной часа, и перерывы на отдых были минутными. Да и работа разительно отличалась от первых дней — она стала куда более напряженной, насыщенной, жесткой.

И все же первые года три это была чисто рукопашка, причем рукопашка очень осторожная — ребят необходимо было сначала приучить к спорту, к нагрузкам, а уж потом постепенно ужесточать требования. И хотя с самого начала рубка шла в полный контакт — полковник, учивший ребят не «по школе», а «по жизни» и не признававший «условно-боевых» единоборств, не допускал никакого «обозначения» удара или полуконтактных боев, — руки и ноги все ж обматывались бинтами из хозяйства Айболита, а под бинты подкладывался толстый слой поролона. Родионыч понимал, что все матерые волки были когда-то обыкновенными несмышлеными щенками и начинали свое обучение с азов. Не дашь же малому ребенку на первой же тренировке нож или саперную лопатку и не заставишь его отмахиваться в спарринге голыми руками, да еще и с применением болевых и удушающих. Перед этим необходимо было наработать общую базу движений, хоть какую-то скорость, силу, выносливость, а уж потом переходить к следующему этапу подготовки…

— Ошибкой подавляющего большинства бойцов является то, что они отвечают лишь после того, как атакующее действие со стороны противника уже завершено, — расхаживая перед стоящими в одну шеренгу воспитанниками, рассказывает полковник. — Например: вас бьют — вы уклоняетесь или блокируете — и лишь потом начинаете ответную атаку. А то и отступаете, начинаете кружить вокруг противника, выискивая слабые места и выжидая момент, когда вам вновь представится случай атаковать. Это называется — маневренный бой. Это в корне неверно! Ломайте свои инстинкты, которые в панике орут вам, что от удара нужно убегать назад, разрывая дистанцию. Нет, нет и еще раз нет! В этом ваша слабость! Не сломав себя, вы в один печальный момент обнаружите, что в вашем животе торчит нож, а в голове — топор или другой колюще-режущий инструмент. Отвечать нужно уже тогда, когда противник лишь начал свою атаку. Вы должны опережать противника во всем: в скорости мысли, в скорости реакции, в скорости тела. Он ударил, а ваш кулак — а лучше нож — уже торчит в его голове. Он кинул нож — а вы уже с уклоном движетесь навстречу и размазываете его по полу. Ближе к противнику, травматичнее удары! Это — аксиома, без этого принципа вы никогда не победите.

Стоящий справа от Данила Сашка, вымахавший в свои тринадцать ростом с полковника, поднимает руку.

— Да, Саня?

— Сергей Петрович, разве такое возможно?

Брови Родионыча ползут вверх, пока не становятся похожи на крышу маленького домика, нарисованного на морщинистом лбу.

— Кто тебе сказал, что это невозможно? Покажи мне этого человека! — сурово спрашивает он.

— Никто не говорил, но… разве может тело человека развивать такую скорость?

— А как же твой друг работает? — полковник кивает на Данила. — Он пока один среди вас, кто этого добился. Что же отстаете?

По шеренге проносится гул — всем известно, что Данька — мутант, и такие фокусы для него в порядке вещей. И лишь только сам Данил знает, как тяжело ему даются такие скорости и как паршиво чувствует себя после них его тело.

— Ладно, — полковник смягчается. — Понятно, что Данил у нас уникум. Он работает на предельных скоростях, доступных человеческому телу, только благодаря особенностям организма… Но — это вовсе не значит, что вы также не должны к этому стремиться! Работайте над собой — и не сомневайтесь: скорость придет.

Эта особенность Данькиного организма — адреналиновые удары — была обнаружена полковником на первых же тренировках. Стоило парню испугаться или разозлиться — и он краснел. Казалось бы, ничего особенного в этом нет, во время тренировки красными и распаренными были все. Но Данил… тот вообще покрывался какими-то пятнами, бордовыми до неприличия! Родионыч, заметив это в первый раз, даже испугался — вдруг давление у человека? Сердце не выдержит — отвечай потом перед дедом. Немедленно остановил занятие, повел воспитанника к Айболиту. Семеныч тут же принялся за любимчика — зря, что ли, столько лет витаминками его потчевал — и в конце дня все-таки нашел объяснение этому явлению.

— Все очень просто, — рассказывал он Родионычу, сидя вечером в его отсеке за стопочкой неразбавленного спирта. — Ты, Петрович, как и я, человек военный, поэтому должен знать легенду про Цезаря, который подбирал солдат для своей армии по принципу «красный-бледный». Когда этот полководец выбирал достойных воевать в его победоносной армии, он просто ставил очередного кандидата перед собой, бил его по щеке или орал на него и следил за реакцией…

— И зачем? — заинтересовался полковник, доселе об этом не слыхавший.

— Все просто, — повторил Семеныч. — По этому признаку он узнавал, кто перед ним стоит — трус или храбрец. Ты знаешь, что это за орган такой — надпочечники?

— А то, — усмехнулся полковник. — Учили кой-чему… в спецвойсках-то.

— Учили его… — усмехнулся Айболит. — Тебя учили, как сподручнее туда тесак воткнуть… Надпочечники располагаются на почках, охватывая их сверху в виде шапочки. Лекцию по строению я тебе читать не буду, скажу только, что надпочечники выделяют адреналин и норадреналин, гормон страха и гормон ярости. Их еще называют гормонами кролика и льва. Когда мозг воспринимает ситуацию, как опасную или стрессовую, он посылает надпочечникам сигнал, который и заставляет их выделять эти гормоны.

— А при чем же тут бледность или краснота?

— Эти соединения, очень близкие по химической структуре, противоположно влияют на просвет кровеносных сосудов. Именно поэтому человек бледнеет или краснеет. Гормон ярости расширяет кровеносные сосуды, поэтому лицо краснеет, а гормон страха — сужает, потому и наступает бледность. Безусловно, оба этих гормона подготавливают организм к действию в случае опасности, но адреналин, говоря примитивным языком, лучше всего подготавливает организм к бегу — на это ведь тоже нужны силы, — а норадреналин — к бою.

Полковник недоверчиво ухмыльнулся.

— А я-то всегда наоборот думал…

— Многие так считают. Вероятно потому, что адреналин как-то более на слуху, чем норадреналин…

— Получается, что у нашего Даньки выброс норадреналина больше?

— Точно сказать не могу, для этого необходимо проведение специальных анализов, но думаю, именно так. Или, по меньшей мере, — одинаков. Вообще, в норме, в организме обычного человека адреналина выбрасывается в четыре раза больше, чем норадреналина, но бывают и такие исключения, когда происходит наоборот.

— Получается, он у нас шустрый такой не по характеру, а из-за физиологии? — хмыкнул полковник.

— Да ты погоди, — отмахнулся Айболит. — Весь фокус тут не в том, чего именно у него вырабатывается больше, а в том, что его надпочечники выделяют этих гормонов в три раза больше, чем это происходит в организме обычного человека. Если хочешь, такие адреналиновые удары — это и его спасение, и его проклятие. В моменты чрезвычайной опасности или бешенства он будет показывать чудеса отваги, ловкости, силы и скорости, но отходняк поймает такой, что не позавидуешь…