Чтение онлайн

Словом, продумано было все до мелочей. Оставалось лишь наметить время. С этим, правда, накладочка вышла. Почувствовав, что близится время разлуки с любимыми родителями, заартачился Санька. Правда, недолго сопротивлялся. Данил многозначительно поухмылялся, отвернувшись с презрительным видом, напомнил клятву — и бунт был подавлен в зародыше.

Время в тот вечер тянулось для Даньки особенно тоскливо. Уже собрана и лежит под кроватью сумка с необходимыми вещами, подмечено, где дед оставил нож, стоит в изголовье грозное копье. Смазаны подсолнечным маслом — дед, вернувшись с работы, долго подозрительно принюхивался — дверные петли и поворотный механизм, чтоб не скрипели, в шкафу дожидается рюкзак с противогазом, банками с тушенкой и пакетами с пшеном. Горит ночник, тишина, только тикают дедовы часы на тумбочке, а сам дед все не спит. Ворочается с боку на бок, вздыхает, всхрапывает — будто чувствует что-то. Данька давно уже в постели. Посапывает — притворяется. В три часа ночи нужно осторожно выйти за дверь и встретить Саньку с рюкзачком у дверей его отсека. Главное, чтоб не проспал! Но друг накануне так уверенно кивнул, что Данил понял — не проспит, хоть трое суток перед этим спать не будет.

Дед, наконец, задремал. Полежав еще немного, Данил, осторожно выбрался из-под одеяла и подкрался к тумбочке. Глянул на дедовы часы — половина третьего. Пора!

Побег из отсека прошел как по маслу. Штурвал лишь слегка скрипнул металлически, дед всхрапнул, пробормотав что-то во сне. Осторожно прикрыв дверь, Данька обулся и, озираясь по сторонам и поминутно замирая, добрался до отсека, где жил товарищ. Санька уже ждал, жался к стеночке, как сиротка, держа в руках рюкзачишко. Торжественно обнявшись и повторив еще раз клятву, друзья тронулись в путь.

Наблюдателя, сидящего у двери в тамбур, обошли элементарно. Данил пару недель назад, специально, под вымышленным предлогом, побывал в рабочем отсеке Родионыча и подробнейшим образом изучил график дежурств у дверей в тамбуры на ближайший месяц. Для побега специально выбрали именно ту ночь, когда в наряде стоял Жорка Телок, глуповатый парнишка лет пятнадцати. Взрослых мужиков в этот наряд давно уже не ставили, люди были нужны на других работах, а с нарядом наблюдателя справлялся любой пацан. Чего там хитрого-то — за приборами следить, да малолеток от двери отгонять.

Данька спрятался, а Санька подбежал к дежурному с тревожным видом и крикнул, что того полковник вызывает, да срочно! Телок и рванул на «зов» со спринтерской скоростью. С другой стороны, будь на месте Телка кто другой, постарше, хоть семи пядей во лбу, подвох вряд ли бы заметили. Раз среди ночи зовут — значит, случилось что-то. А что ребенка послали, так взрослый под руку не подвернулся.

Спустя несколько недель, глубокомысленно анализируя, в чем же была их ошибка, Данька нашел целых две причины провала. Во-первых, бежать надо было в свободный от школы день, с самого утра, когда взрослые на работах и Телку пришлось бы побегать гораздо дольше, прежде чем он нашел бы деда или полковника. А во-вторых — закрывать за собой внутреннюю гермодверь после того, как они вышли в тамбур. Это задержало бы преследователей ровно на столько, сколько ребятам понадобилось бы, чтобы открыть штурвал и вылезти на поверхность. А уж там — ищи ветра в поле.

В переходном тамбуре-то их и застукали. Друзья открыли внутреннюю герму, вышли в тамбур и уже откручивали штурвал внешней. Поворотный механизм шел туго, скрип стоял такой, что разбудил бы и мертвого, и они торопились. И вот в самый ответственный момент, когда казалось, что дверь вот-вот откроется и путь — на волю, в пампасы! — будет свободен, Данил буквально затылком ощутил за спиной чье-то присутствие. Обернулся — и получил такой подзатыльник, что чуть не полетел на пол. Поднял глаза — перед ним, сурово сведя брови на переносице, стоял дед. Из-за его плеча выглядывал отец Кирилл, матушка Галина, Родионыч и Телок.

И дед, наставив указующий перст на внука, изрек:

— Вот что, дружок… Я смотрю, слишком уж ты самостоятельный стал. Силу воли ты, может, и сам в себе воспитаешь, а вот к дисциплине без твердой руки не приучишься. С завтрашнего дня поступаешь в распоряжение Сергея Петровича. Уж он тебя научит… Родину любить!

— …так точно, товарищ полковник. В ходе проведенной операции был допрошен один из охранников. Он подтвердил, что два дня назад в часть действительно пришел караван. Состав: семь автомобилей «Урал» с кунгами, три тентованных автомобиля ГАЗ-66, восемьдесят второй бэтэр, «Камаз» с цистерной, еще один «Урал» — фура, несет шесть квадроциклов и ГАЗ-233014 «Тигр». Груз — патроны. По крайней мере, язык утверждал именно это. Кроме того, с караваном прибыло порядка пятидесяти бойцов в полном боевом.

Напарники сидели в отсеке Родионыча. Докладывал Данил, как старший группы, Сашка помалкивал, сидел в углу кабинета на мягком стуле. Знал из прошлого опыта, что Родионыч не терпит, когда два человека одновременно говорят, требует, чтоб во время доклада все было четко, по-военному.

Полковник даже домой зайти не дал, как в тамбурах комки свои получили, переоделись — так сразу по громкой связи и вызвал. Теперь сидел молча, слушал внимательно, не перебивал. Соображал что-то, чиркая карандашом по бумаге. Сопел только.

— Сам почему не осмотрел? — он отбросил карандаш, глянул на Данила. — А ну как брешет твой язык, извини за каламбур!?

— Не брешет, товарищ полковник, — усмехнулся Данил. — А сам — не успел просто. Точных координат дать вы не соизволили, пришлось искать. А за несколько часов темноты обшарить по-тихому территорию части невозможно.

— Нда… — Родионыч задумался. — Почему так уверен, что он правду сказал?

— Сергей Петрович, когда над вами болтается семечка одувана, которая вот-вот опустится вам на живот, — еще и не то скажете. Мать родную продадите.

— Хм… Верно говоришь… Ладно, бойцы-молодцы, благодарю за службу. Можете отдыхать пока. А у нас, похоже, самая работа только начинается… Постарайтесь до вечера выспаться. В девять — ко мне. Понадобитесь.

Из угла раздался протяжный звук — это печально вздохнул Сашка. Полковник повернулся к нему.

— А ты не вздыхай там, в уголку-то, не вздыхай! Сами думайте: за каким хреном Прапору бойцы понадобились? Уж не по нашу ли душу? Он на нефтебазу давно зубы точит, вдруг да решился пострелять? Войсковые человек шестьдесят — семьдесят выставят, да этих пятьдесят. Считать по максимуму — сто двадцать. Наших — сотня, да только дело-то в том, что Прапор всех разом на штурм пустить может, а мы только человек семьдесят в оборону выставим — ОЗК не хватает! Да еще огневая у них помощнее нашей будет. Сомнут — а там и остальных выковыряют, это уж не долго. Ну как, расхотелось вздыхать?

Перспектива и впрямь рисовалась не из лучших. Война?

Данил поднялся. Вслед за ним встал и Сашка.

— Так что, в ружьё, товарищ полковник?

— В ружьё.

Дрых Данил аж до девяти вечера, пока Иришка с Ольгой со смены не вернулись. Жены возвратились уставшие, да к тому же принесли очень неприятную новость: снова урезали паек. Уже в четвертый раз за все то время, пока существовали грибные фермы. Для успешного разведения грибов необходим был субстрат: солома, кукурузные стебли, древесная стружка, опилки, кора, подсолнечная лузга, отходы хлопка и риса, а также любые другие растительные компоненты, либо просто древесные отрубки определенных размеров. Доставать же все это с каждым годом становилось все сложнее и сложнее. Раньше таскали опилки с мебельного комбината, на котором их были тонны, либо подсолнечную лузгу и сено-солому с элеватора. Делали вылазки за деревом, рубили стволы на подходящие по размеру чурбачки и выращивали грибы на них. Но с каждым годом опилок, соломы и подсолнечной шелухи оставалось все меньше, а на древесных пеньках грибы развивались не так уж и хорошо. И медленно, и урожай меньше. Вот потому-то нормы и приходилось урезать.

Не сказать, что Убежище голодало, — на складах все ж имелись еще кое-какие запасы, — но администрация уже била тревогу. Единственное, что пока худо-бедно выручало, — проходящие мимо караваны, выбирающие бартером на продукты порой по полтонны питьевой воды за раз. А уж ее-то трудолюбивые агрегаты Убежища поднимали из земных глубин предостаточно. И тем не менее — продуктовые запасы неуклонно таяли, и совсем скоро людям предстояло столкнуться с очередной угрозой — угрозой голодной смерти.

Поужинав, девчонки улеглись спать, а Данил направился к Сашке.