Чтение онлайн

— А нам-то что с этого?

— А того, что Прапор обычно о прибытии каравана загодя нам трезвонит. Сам знаешь. И под это дело цены начинает набивать, торгуется, потому как с караванами ему вода да жрачка приходит. На два месяца запасается, гад, и все эти два месяца из нас жилы тянет, цены в три раза вздувает.

Да, это был факт известный. Бомбарь воинской части небольшой, рассчитан на тысячу человек, не больше. И припасов там было не так уж и много. Спасло то, что укрылось там всего человек сто народу, из которых мужиков лишь чуть больше половины. Протянули кой-как, на жесточайшей экономии. Да к тому же в двадцать девятом году у них что-то там со скважиной случилось, вода стала с горем пополам поступать. Так что целый год сидели войсковые почти без воды — литр в день. Хочешь — мойся, хочешь — пей. А в тридцатом, когда Родионыч повел молодежь в первый многодневный рейд, их и обнаружили. Правда, сначала повоевать попытались, даже подмогу из Убежища вызвали — да куда ж соваться против «печенегов», «кордов» и «шмелей»? Данил тогда получил свое первое боевое ранение, а вот деду не повезло — погиб дед.

И ведь прав Герман: войсковые, спекулянты, после прохода каравана действительно вздували цены раза в три как минимум. И с этим приходилось мириться — боезапас нужен был сейчас, а не через два месяца. Родионыч, правда, пробовал закупаться впрок, чтобы хватало на тот период, пока у войсковых топливо, жрачка и вода есть, но Прапор тоже не дурак. После второй такой закупки фишку просек и бартер стал строго дозированным — войсковые предпочли недобирать товара в окнах между караванами с тем, чтобы потом содрать с вокзальных тройную цену. И хотя вокзальные таким же макаром могли бы покупать оружие и патроны у приезжих торгашей — однако какой смысл? У них-то цены и вовсе заоблачные. Да к тому же на складах у войсковых товар был новенький, в масле, не пользованный, даже печати на ящиках сохранились. А у приезжих? Продаст он тебе пукалку, а завтра его и след простыл. А послезавтра пукалка-то возьми и откажи. И где того торгаша искать? Может, он вообще больше этим путем не пойдет…

— Хорошо. Допустим, что-то в этом есть, — Данил, задумавшись, побарабанил пальцами по столешнице. — Хотя по-прежнему не понимаю. Ну пришел караван к нему… Или не пришел… Нам-то что с того? Я Убежище имею в виду.

Герман оглянулся на Родионыча.

— А-а-а, дружок! — полковник хитро прищурился. — А это уже называется «стратегическое планирование». Тебе вот, к примеру, известно, что за караван пришел? С чем? Какой груз? Почему скрытно, минуя нас? Мне — нет, а надо бы. Потому как люди на мне. Все, кто тут живет. Кто его знает, Овчаренку, что ему в голову взбредет? А может, он потравить нас решил, вот и заказал торгашам какой-нибудь фосген?

— Ну, это уже паранойя, товарищ полковник, — уверенно сказал Данил. — Зачем им?

— Да потому что запасы у них на складах не вечны! — влез сидевший до сих пор смирно Сычин. — И мы не знаем, сколько и чего у них там осталось. Они, может, последнее уже спускают — а чего жрать-то будут, когда патроны и стволы кончатся?

Данил задумался. Хоть и не верил он в такое развитие событий, но перечисленные полковником неясности настораживали. Может, и впрямь стоит проверить?

— Что от нас требуется?

— А от вас требуется проникнуть в часть и посмотреть на этот самый груз.

Данил вопросительно посмотрел на полковника.

— Это как понимать? У каждого встречного-поперечного выведывать, что ли?

Тот развел руками:

— Да как. Просто. Как я вас учил? Разведка. Никого не убивать без нужды, не засветиться. Нужны сведения о грузе, и всё. Машины наверняка куда-то в часть загнали, ты там не раз бывал, сориентируешься. Скорее всего, на стоянке они.

Данил аж растерялся от удивления. Ну и заданьице!

— Хрена се вы, Сергей Петрович, сказанули… «Забежать», значит? «Крюк сделать, посмотреть что и как», значит, да? «Проникнуть», угу… Да мне ли вам рассказывать, как войсковые свою территорию охраняют?! Про пулеметы на вышках не забыли, часом? А про собачек по периметру? Через овраг лезть — гиблое дело, лихорадку подцепить не больно охота, а на кладбище, что с восточной стороны, уже пару месяцев тому, как миксер засел! И вы, значит, предлагаете эдак между делом «забежать», «проникнуть» и «посмотреть»?! Вы это как себе представляете?!

Полковник пожал плечами, спокойно глядя на возмущенного воспитанника.

— Не знаю. Ваша пара с Саней — одна из лучших. Вам и решать. А только надо это дело сделать! — полковник привстал, через стол наклонился к Данилу, заговорил, глядя в глаза, медленно, словно разжевывая. — Слишком много непонятностей! Сам посуди: караван прошел мимо нас, на торговлю не остановился! Это раз. Почему? И — скрытно прошел, даже крюк наверняка делали, по тракту не пошли, чтоб мы движки не услыхали! Это два. Опять же — почему? Сигналка желтая была на рассвете — рассчитывали, что на фоне восходящего солнца не заметим! И звука выстрела, кстати, было не слышно. Это уже специально как-то надо извращаться, о сигнальных пистолетах с глушителем я не слыхал! Это три. Вопрос: что от нас скрывают, почему такая секретность? Ведь если б не тот торгаш, мы б и не подозревали ничего. Даже если и заметили сигналку, значения не придали. Ну, пульнули войсковые ракетой — дальше что? Бывает! Короче — надо посмотреть! Понимаешь? Надо! А то ведь я и военное положение по Убежищу могу объявить! Тогда уж точно не отвертитесь…

— Не объявите, товарищ полковник, — задумчиво ответил Данил. — Людей вы только в случае прямой угрозы сможете убедить, а так, на основании одних подозрений, — никто и не пошевелится, сами знаете.

— Грамотный-то какой стал… Психолог, м-мать! — взгляд Родионыча внезапно утратил жесткость, даже вроде усталость какая-то проглянула. — Ну и сколько еще мне тебя уговаривать?!

— Меня не нужно уговаривать, — Данил отмахнулся. — Чё-то и впрямь картина какая-то косоватая получается, если вникнуть. Ладно, раз надо — значит, будем думать. Когда выходить?

— Вчера.

— Понял. Сегодня вечером уйдем, дайте только отоспаться.

— Демроны?

— Очень желательно, товарищ полковник!

— Монокуляр сдал уже? Нужен? Или НСПУМ [16] возьмешь?

— Не травите душу, Сергей Петрович, — ночной прицел для любимой винтовки был давней мечтой Данила. — Монокуляр у меня пока.

— Хорошо, тогда и не сдавай. Да смотри, осторожнее с ним! У нас их всего-то с десяток. А то смотри, все же ночной прицел возьми… Подойди к Николай Иванычу, он выдаст.

Данил покосился на Сычина — да уж, этот выдаст…

— Не волнуйтесь, товарищ полковник. Не в первый раз пользуемся.

— Где пойдете?

— Пока не знаю, надо думать.

— Ну, думай.

Данил поднялся. Одновременно с ним со своего места подскочил Сычин, засуетился:

— Вот и ладненько, вот и хорошо! Ну, раз договорились — пойду я, пожалуй! Дел еще по горло сегодня…

— Сядь, — полковник сам расслабленно откинулся в кресле, с насмешкой посмотрел на зампотыла. — Ты, Николай Иванович, не обижайся, но порой ты мне и впрямь Плюшкина напоминаешь. Как платить — так жаба душит.

Сычин сник, как квашня сполз на стул. Забормотал.

— Так ведь, Сергей Петрович, оно ж все казенное! Берегу! Потом же понадобиться — а нету…

Данил, уже собравшийся на выход, замер, непонимающе переводя взгляд с одного на другого. Родионыч поскреб подбородок, посмотрел на своего воспитанника.

— Получается, Данька, что я вам рейд обломал, так?

— Вроде того, — Данил развел руками. — Но уж больно вы тут серьезную картинку нарисовали…

— Ничего, рейд я вам с Сашкой компенсирую. Ты вроде как на летнего «Лешего» засматривался?