Чтение онлайн

— Куда ты полез, если нервный такой?! — яростно захрипел из-под резины Сашка.

— А я знал, что так будет? Ниче, пацаны… — Юрка, в борьбе с самим собой, видимо, все-таки не собирался сдаваться. — Щас начнем — а там легче будет… Идут, смотрите!

Слева в проем окна вплыла первая машина. УАЗ. Боковые стекла были темны, из-за чего фигуры в салоне виднелись довольно смутно, но все же Данил был почти на сто процентов уверен, что на переднем сиденье находится Барыга. Переваливаясь по кочкам, ухабам и объезжая валяющийся на дороге крупный мусор, автомобиль медленно шел впереди каравана, нащупывая путь. Следом за ним двигались автобусы, на крышах которых сидело по два пулеметчика, контролирующих обе стороны улицы. Данил тут же нырнул вниз, отмечая краем глаза, что его напарники тоже успели среагировать вовремя. «Лишь бы не заметили раньше времени! — взмолился про себя Данил. — Лишь бы не заметили…»

Видимо, Тот, что сидел наверху, услышал. А может быть, Его вообще перестало интересовать все, что натворили созданные Им по своему образу и подобию, и все дела в этом мире были пущены на самотек… Как бы то ни было, но пулеметы на крышах промолчали, и когда Данил через несколько мгновений приподнялся и глянул на улицу, перед ним уже маячил тентованный «Урал» — середина каравана.

— Уйдут ведь! Почему полковник не стреляет?! — клацая зубами, прошипел справа Цукер и вскинул к плечу приклад автомата…

Данил обмер, ожидая выстрела, который испортит все, что так тщательно готовилось… но в тот же миг с крыши ударила СВД. Видимо, Родионыч тоже был уверен, что за тонированными стеклами на переднем сиденье скрывается главный торгаш, и первая пуля предназначалась именно для него. Свинец прошел через лобовое стекло, ударил в тело и навылет ушел через дверь, окрасив окно брызгами темно-красного цвета. По бетонному обломку на асфальте взвизгнул рикошет, но Данил этого уже не слышал — вскочив на ноги, он, напрочь забыв наказ полковника, яростно палил по пулеметчику на крыше переднего автобуса.

Снизу, с первого этажа, разом грохнули пулеметы, кроша стекла водительских кабин грузовиков и автобусов и в щепки разнося стенки кунгов. Застучали автоматы. Увидев, как его цель завалилась на бок, Данил перевел ствол на второго, но тот уже лежал на животе, раскидав руки в стороны, словно пытался обнять крышу. По потолку взвизгнуло — стрелял пулеметчик со второго автобуса. Данил даже среагировать не успел, не то что ответить — короткая очередь с первого этажа ударила бойцу в голову, сметая его с крыши на землю. Маленький автобус, по которому еще не было сделано ни единого выстрела, дернулся назад, пытаясь развернуться. Правое переднее колесо его было спущено, и в кабине виднелся водитель, навалившийся всем телом на руль в попытках свернуть его с места. Видимо, у него это получалось — автобус потихоньку разворачивался, но по нему, помня приказ Родионыча, так никто и не стрелял. Данил чертыхнулся, прицеливаясь, — упустить было нельзя. Автобус, припадая на пробитое колесо, словно раненый зверь на лапу, сделал круг по улице, и в боковом стекле вновь возникла фигура водителя. Целик смотрел теперь точно ему под голову, и Данил, плавно выдохнув, надавил на спуск. Автомат слегка повело вверх, пули взвизгнули по крыше, но одна из них, самая первая, все-таки попала туда, куда он целился, — человек дернулся и завалился вбок.

— Дан, лево смотри! — донесся сквозь грохот очередей голос Сашки.

Данил тут же глянул в хвост каравана и увидел, что двери замыкающего УАЗа открылись и на землю вывалились двое. Не вставая, они тут же по-пластунски юркнули под машину, стараясь укрыться за колесами.

— Не достать! — заорал он в ответ, врезав короткой очередью по земле, где только что были ноги одного из пластунов. — Порох с Дуремаром должны отработать, их сектор!

Словно услышав его слова, от большой тумбы у дороги ударила длинная очередь. УАЗ вздрогнул, качнулся, опускаясь на обода, во все стороны полетели стекла. Из-под машины раздался короткий вопль.

«Один есть… Где второй?»

Второй, поняв, видимо, что от кинжального огня пулеметов не спрячешься, пригнувшись, выскочил из-за машины и, петляя, помчался вдоль улицы назад. Однако далеко убежать ему не удалось. Данил вскинул автомат, но его опять опередили — с крыши ударил винтовочный выстрел, и тело человека безвольной тряпкой улетело вперед. Грохнуло еще две или три очереди, и над улицей повисла оглушительная тишина.

Данил замер, напряженно осматриваясь, и вдруг подумал, что автомат Цукера молчал с самого начала боя — Юрка почему-то так и не сделал ни одного выстрела, да и самого его не было видно рядом. Он присел за подоконник, меняя на всякий случай магазин и одновременно с этим оглядываясь. Цукер стоял у противоположной от окна стены, упершись в нее обеими руками, противогаз валялся в углу комнаты, но Юрке в этот момент не было до него никакого дела — его, красного от напряжения, буквально выворачивало наизнанку. Данил поморщился. Очень сильно захотелось сплюнуть, но в противогазе делать это было по меньшей мере глупо. Глядеть на эту сцену тоже не больно хотелось, и он, отвернувшись, принялся обшаривать взглядом место разгрома.

Головной УАЗ превратился в решето в первые же секунды боя, и в том, что в пассажиры его мертвы, сомневаться не приходилось. В автобусах тоже никто не уцелел. Охрана так и не успела выскочить наружу — пулеметы, бьющие с близкого расстояния, практически в упор, не оставили караванщикам ни единого шанса. Только маленький автобус стоял без пробоин и слегка раскачивался — внутри, похоже, шла яростная борьба.

Снизу, с первого этажа, раздался шорох, что-то звякнуло, и в поле зрения Данила показалась резиновая лысина Арийца. Он, под прикрытием пулеметов, осторожно подбирался к маленькому автобусу, держа автомат наизготовку. Справа выдвинулась еще одна фигура, в которой без труда можно было узнать Бармаглота.

— Прикрываем их, — Данил прижал приклад калаша к плечу, целясь по дверям автобуса.

— Не зацепить бы… — пробормотал Сашка.

Дверь автобуса вдруг отъехала в сторону, и наружу вылетел человек в черном демроновом комбинезоне. Не удержав равновесие, он упал, обдирая костюм о щедро рассыпанное на земле кирпичное крошево и бетонные осколки. Следом за ним выскочил еще один человек, и по мелкой фигуре и узкому разрезу глаз за панорамным стеклом противогаза Данил узнал того самого китайца — Вана Ли, кажется. Упавший попытался подняться, но китаец, подскочив к нему, с размаху пнул куда-то под ребра, опрокинул и, не давая подняться, принялся наносить яростные удары ногами. Человек сначала попытался поймать его ногу, но потом, пропустив несколько ударов по голове, закрылся руками, уйдя в глухую оборону. А китаец бесновался. Он орал что-то неразборчивое, вероятно на своем родном языке, рычал от бешенства, бил уже без разбора, куда попало. В конце концов, видя, что его удары не приносят человеку в черном должного урона, метнулся в сторону и подхватил с земли увесистый булыжник.

«Убьет», — мелькнула у Данила мысль, и он, выскочив из квартиры и прыгая через три ступеньки, помчался вниз по лестнице.

Выбежав на улицу, он растолкал ребят, выбравшихся к тому времени из укрытий и молча, в растерянности, стоящих теперь полукругом и созерцающих это избиение. Китаец уже сидел на своей жертве и методично, стараясь попасть по голове, долбил камнем извивающегося под ним и прикрывающегося руками человека.

— Вы что, вашу мать, в ступор впали?! — заорал Данил, хватая китайца поперек туловища и оттаскивая его от своей жертвы. — Он его чуть до смерти не забил!

— Значит, есть за что… — проворчал Бармаглот, одобрительно глядя на орущего что-то и дергающегося в мощных Даниловых объятиях человечка. — Глянь — мелкий какой, а такого кабана завалил… — он кивнул на глухо стонущего на земле человека.

— Илья — обезболивающее коли! — раздался сбоку бешеный рык полковника. — Вы че, ребятня, охерели?! Спецназ, вашу мать, недоделанный! Охрана периметра где?! А если следом замыкающие идут?! Да вас тут всех нахрен положат! Устроили цирк! По местам, живо! Тандемы — западный сектор! Дуремар, Порох — восточный! Остальные — рассредоточились! Щенки!..

Ребята брызнули в разные стороны, занимая позиции согласно приказу. Прав полковник. Потеря контроля над местностью — одна из самых грубых ошибок. Ослабил внимание, а тебя противник из-за угла — хлоп!

Развесив трынделей и наведя порядок, Родионыч, наконец, обратил свое внимание на лежащего на земле и протяжно стонущего человека.

— Ты за что его так? — спросил он китайца, который все еще барахтался в руках Данила. — По-русски говоришь? Остальные где? Осмотрите автобус!

— Мала-мала по-рушки… — залопотал китаеза. — Остальная — тама сидит, в масине… Зиваглота эта, мусила нас…