Чтение онлайн

– А что же, по-вашему, нужно ещё? – бросил ему вдогонку доктор.

– Я не знаю… – пожал плечами Ронин и закрыл за собой дверь.

На пути к выходу из этой благостной тюрьмы Ронин встретил Фрею – ту самую роботессу, с которой разговаривал две недели назад.

– Фрея… – остановил он её.

– Господин Ронин! – кивнула она. – Я слышала, что вы закончили все процедуры и возвращаетесь домой. Желаю вам всего наилучшего!

– Постой… – Ронин замолчал, глядя в её участливое неживое лицо. Он не знал, что хотел сказать.

С минуту они просто смотрели друг на друга.

– Н-ничего… – пробормотал мужчина.

Фрея взяла его руку в свои ладони. Ронин удивился – они были тёплыми.

– Я надеюсь, что вы найдете то, что ищете, – сказала она и улыбнулась, а потом добавила, – а ещё я бы хотела, чтобы вы поняли, что мы вам не враги. Мы просто другие.

Она выпустила его руку, развернулась и ушла.

Дома в архиве всё было точно так же, как он оставил. Недопитый кофе, покрывшийся серой пленкой, банка с печеньем, пластиковый контейнер и атласные туфли стояли на тех же местах. Ронин сел в кресло напротив рабочего монитора. Тот был сенсорный, огромный и при желании делился на несколько окон, в которых можно было работать изолированно. Это была, пожалуй, самая новая вещь во всём архиве. Полный апгрейд системы сканирования и хранения информации провели несколько месяцев назад.

– Уни! Найти информацию. Кристиан Блумберг, профессор антропологии.

Минута ожидания. На экране высветились картинки и ссылки.

– Найдена 14741 запись.

– Сортировать, исключить повторяющиеся.

– 5463 записи.

– Временной анализ и сортировка по значимости.

Машина молчала. Ронин знал, что сейчас она перебирает сотни гигабайт информации о профессоре. Этот процесс всегда требовал времени.

– Готово.

– Читай.

– Кристиан Блумберг родился в 1992 году в Нью-Йорке. Закончил Колумбийский университет. Специальность – антропология. Работал в Университете Джорджа Вашингтона. Член группы Марка Уоллеса по разработке системы искусственного интеллекта.

– Соавторы? – на экране высветился список. – Ты знаешь, кто из них был другом Блумберга?

– У меня нет такой информации, – ответил Уни.

– Подробности проекта?

– Общий доступ закрыт.

– Что значит закрыт?

– Сведения о разработках Уоллеса, а также подробности об участниках его группы засекречены. Требуется специальный допуск.

Ронин откинулся на спинку. Какая-то забытая мысль жужжала в мозгу. Мужчина никак не мог её поймать.

– Звонок Андреасу Ульриху.

Спустя несколько гудков на экране появилось худое вытянутое лицо отца.

– Привет, пап.

– Привет, сынок! – улыбнулся Андреас.

– Как ты?

– Всё хорошо! Я учусь делать глиняные горшки. Смотри!

Отец исчез с экрана и появился спустя несколько секунд, держа в руках настоящий глиняный горшок.

«Добротно сработанный, однако», – не без удивления отметил про себя Ронин.

– Всегда мечтал попробовать, – сказал Андреас, любовно разглядывая своё творение. – Хотел почувствовать себя древним человеком, понимаешь? Хотел понять, как они это делали. Это не просто, знаешь ли! Это, представь себе, двенадцатая версия горшка! Двенадцатая, Ронин! Одиннадцать предыдущих были невероятно убогими.

И как только отцу удавалось всё время оставаться таким жизнерадостным и увлеченным? Сколько Ронин себя помнил, тот всегда был таким. Официально он числился как профессор антропологии в Калифорнийском университете. Но фактически чем только не занимался в течение своей жизни. Ему всё было интересно, он всё хотел попробовать.

– Понимаю, – сказал Ронин. – У тебя отлично получается.

– Ага, – кивнул отец и отставил горшок в сторону. – Как ты? Как там твоя коллекция? Пополняется?

– Да, всё в порядке. Я вот что хотел тебе рассказать. Я тут встретил Кристиана Блумберга.

– Кого? Профессора Блумберга?! – удивился Ульрих-старший. – Вот это да! Где ты его встретил?

– Эээ… на улице… это не важно… – Ронин сделал паузу. – Он хорошо выглядит… но как будто совсем старый…

– Да… Ему должно быть лет 150… – отец покачал головой.

– 168, – ответил Ронин.

– Ого! Это действительно много, – задумчиво сказал Андреас.

– Когда-нибудь нам тоже будет столько. Можешь это представить? Как это вообще – прожить полтора века? Или ещё больше… Ты знаешь кого-нибудь такого же старого? Из тех, первых выключивших старение?

– Тут рядом жил один, – отец опустил глаза, – но переехал. Перед тем, как уехать он вёл себя очень странно… Хотя… не будем об этом!

– Нет, расскажи! Мне нужно знать, – попросил Ронин.

– Ладно, – нехотя согласился отец. – Он работал полицейским в былые времена. До того как людей-патрульных заменили на андроидов. Это практически всё, что я о нём знаю. А! Ещё знаю, что жена от него ушла. Давно ушла. Жил он тихо, неприметно. Потом соседи, и я в том числе, стали замечать разные странные вещи. Он начал лаять на проходящих мимо людей. Представляешь? Мы думали, что он так шутит. Близко с ним никто не был знаком, понимаешь. Потом он стал прятаться в кустах в странной одежде, весь перепачканный краской, выпрыгивал перед людьми, пугал их, делал вид, что стреляет из дубинки. Всё оружие, как ты знаешь, у населения изъяли. И слава богу в данном случае! В общем, вёл он себя как сумасшедший. Его несколько раз забирали в Центр помощи. Он возвращался спокойным и вроде бы вменяемым, но спустя какое-то время всё повторялось. А потом он исчез совсем. Уже несколько лет прошло.

У Ронина по рукам бежали мурашки.

– И что ты думаешь? Куда его забрали? – спросил он.

– Я же тебе говорю, он переехал, – улыбнулся отец.

– И ты в это веришь?

– Да. Я просил Уни найти его.

– И что?

– Уни нашёл. Я позвонил. Он живет во Флориде. Всё у него хорошо, довольный, улыбающийся. Мы поговорили совсем немного. Ему нужно было куда-то идти.

– Странно…

– Почему?

– Что-то тут не сходится… пока не знаю что.

– Узнаю Ронина! – рассмеялся отец. – Всегда ищешь подвох!

– Как тут не искать, когда собственные родители… – недоговорил Ульрих-младший.

Отец стал серьёзным.

– Всё ещё не можешь отпустить старую обиду?

Ронин молчал, в горле привычно встал ком.

– Мы же столько раз извинились. Почему ты всё ещё не можешь это забыть?

Ронин пожал плечами. На отца он не держал зла и верил в его раскаяние. Андреас всегда был искренним, настоящим, любил и поддерживал, как умел. Отец, вопреки желанию своей жены и матери Ронина, отказался продолжать ту работу, которая причинила столько боли его сыну.

– Мне очень жаль, что наше вроде бы благое дело испортило тебе жизнь… – сказал отец.

– Ладно, не будем об этом. Я хотел спросить, не знаешь ли ты что-нибудь о друзьях и коллегах профессора Блумберга. Он упоминал об одном из них.

– Нет, не знаю. Я его работами интересовался, а не личной жизнью. Почему ты спрашиваешь?

– Да так… хочу кое-что проверить.

– Тут я не могу тебе помочь, – Ульрих-старший развел руками. – Да, кстати! Позвони своей матери. Она мне тут звонила, сказала, что ты не отвечаешь на её звонки. Она волнуется. Счастливо!