Чтение онлайн

Т е т я П а ш а. Бельишко твое постирать? Конечно.

П е т р о в и ч. Какой черт бельишко!.. Извини, Паша, смущаюсь я, злюсь от этого. Замуж за меня выходи.

И пришлось нам нежданно-негаданно Хоронить молодого стрелка Без церковного пенья, без ладана, Без всего, чем могила крепка…

Т е т я П а ш а. Ты вроде и невыпивши еще.

П е т р о в и ч. Верное слово, выходи.

Т е т я П а ш а. Не к месту сейчас такой разговор — поминки.

П е т р о в и ч. Жизнь и смерть — они завсегда под ручку ходят.

Т е т я П а ш а. И старые мы с тобой для таких игрищ…

П е т р о в и ч. То-то и оно, что старые, Паша. Никому не нужные. Будем держаться друг друга, — глядишь, выстоим и спокойно до могилки доживем.

Т е т я П а ш а. Ну, женишок! Еще не поцеловал ни разу, а уже о кладбище толкует!

П е т р о в и ч (сердито). Я дело говорю, а ты хахоньки строишь!..

Меж двумя хлебородными нивами, Где прошел неширокий долок, Под большими плакучими ивами Успокоился бедный стрелок…

Т е т я П а ш а (ласково дотронувшись до его руки). Как теперь этого бедолагу бросишь? Один во всем мире остался как перст.

П е т р о в и ч (с горечью). Эх…

Т е т я П а ш а. Прости. (Оставив Петровича, возвращается к столу, поет вместе со всеми.)

Будут песни к нему хороводные Из села на заре долетать…

(Обнимает за плечи дядю Жору.) Пой, Георгий. Пой.

Дядя Жора Егиянц молчит.

Будут нивы ему хлебородные Безгреховные сны навевать…

…Был поздний летний вечер тысяча девятьсот сорок шестого года. Неяркий уличный фонарь освещал импровизированный стол, сидящих вокруг него людей и музыкантов. Они пели старинную русскую песню, забыв принесенное войной собственное горе, ссоры, мелкие житейские неурядицы; пели, объединенные высоким чувством человеческого участия, и лица их были прекрасны…

Т и м о н и н О л е г Н и к о л а е в и ч.

Я р ы к а л о в Н и к о л а й П е т р о в и ч.

И р а.

У р в а н ц е в И в а н В а с и л ь е в и ч.

З и н о ч к а.

Ж в а к и н З а х а р С е м е н о в и ч.

Г о р ь к о в.

М а р а т.

С о к л а к о в.

Б е б е ш к о.

Х а р ы б и н.

О с м а н о в Е г о р И б р а г и м о в и ч.

К о р р е с п о н д е н т.

П е р в ы й р ы б а к.

В т о р о й р ы б а к.

Д е м о б и л и з о в а н н ы е с о л д а т ы, м а т р о с ы, р ы б а к и.

Причал — два кнехта [1] , стояк со спасательным кругом. Видна часть порта, журавлиные шеи портальных кранов, мачты стоящих на рейде судов и синие силуэты заснеженных сопок.

На причале, покуривая, ожидают вызова к капитану р ы б а к и, д е м о б и л и з о в а н н ы е с о л д а т ы в гимнастерках со споротыми погонами и п р о ч и й м о р с к о й л ю д. Среди них Г о р ь к о в, Ж в а к и н, Б е б е ш к о, М а р а т, п е р в ы й и в т о р о й р ы б а к и.

П е р в ы й р ы б а к. Что они затеяли?

В т о р о й р ы б а к. Эксперимент какой-то. Капитан вместе со старпомом сами команду набирают.

Ж в а к и н. Так оно по правилам и полагается.

В т о р о й р ы б а к. Это по правилам…

М а р а т. Вот бы попасть на «Ниву»!

В т о р о й р ы б а к. Молодой, а губа не дура! Думаешь, зря мы тут спозаранку собрались?

М а р а т. Говорят, Тимонин берет всех.

Ж в а к и н. Все не поместимся.

Б е б е ш к о. Сколько за рейс может выйти?

П е р в ы й р ы б а к. Детишкам на молочишко да еще кое на что останется. «Нива» — это флагман.

Б е б е ш к о. Нет, правда?

Ж в а к и н. Сколько поймаешь, столько и получишь.

П е р в ы й р ы б а к. Дядя за бешеной деньгой, за длинным рублем прибыл, да?

В т о р о й р ы б а к. Все хотят на «Ниву». Еле в порт пробился…

М а р а т. Чувствуете, как морем запахло?

П е р в ы й р ы б а к. С рыбзавода потянуло.

В т о р о й р ы б а к. Что за мужик Тимонин?

Ж в а к и н. В законе. С ним можно рыбу ловить, не магелланить.

Г о р ь к о в. Старпом тоже ничего. Мы вместе на «Глобусе» ходили. Деловой штурманец, серьезный. Но у всех у них, у капитанов, бзики. Вот помню, хохму отмочил капитан «Белозерска» Вокач Гаврила Александрович. Пришли мы в район промысла, и вдруг «Белозерск» на связь перестал выходить. Только на капитанском часе Вокач объявлялся и сообщал так невнятно: «Двое играют, одна танцует. Как поняли? Прием». Флагман его по микрофонной связи запрашивает: «Не понял вас, не понял. Повторите!» Вокач ему по новой: «Двое играют, одна танцует». И отключается. И так целую неделю. Вся экспедиция голову ломает, что это должно означать? На флагманском зашебуршились, шифровки на берег пошли — капитан «Белозерска» тронулся!.. Вокача уже из управления запрашивают, что, мол, такое значит: «Двое играют, одна танцует»? А он и им в ответ: «Двое играют, одна танцует!» И все. Хоть лопни и разотри!

М а р а т. Может быть, это код?

Г о р ь к о в. Какой там код! В порту уже узнали. Оказывается, запил Вокач. Нашел у завпрода ящик одеколона «Кармен» и запил!

М а р а т. При чем здесь одеколон «Кармен»?

Г о р ь к о в. А как же! Там на этикетке нарисованы двое чудиков с балалайками и одна баба танцующая. (Показывает.) Вот так!

Смеются.

А сообщить по радиосвязи, что он запил, Вокач стеснялся. Нехорошо, мол, весь флот узнает. Вот и шифровал: «Двое играют, одна танцует…»

Появляется Т и м о н и н.

Здравия желаем, Олег Владимирович!

Кивнув, Тимонин проходит.

Ж в а к и н (смотрит на часы). Сейчас начнут. Пошли.

З а т е м н е н и е