Чтение онлайн

Когда девушки объявили, что все готово, мы с Дедом взялись перенести стол в гостиную. В шкафу нашлась чистая скатерть, а в секции — праздничная посуда. А потом начался пир! Да, именно пир, потому что мы, изголодавшиеся, такое изобилие еды по-другому и назвать не могли!

Девочки постарались! Главным блюдом стола, стала большая миска жареной картошки, а уже вокруг него разместились тарелки поменьше. С нарезкой, соленостями, копченостями и найденные лично мной маринованные грибочки. И только мы взялись за вилки, как раздался стук в дверь.

На пороге стоял дед Иван. За его спиной маячили Василий и Паша, а чуть поодаль с унылым видом, Брюс.

— Здравия желаю! — поприветствовал нас Батя. — Не опоздали?

— Вовремя! — ответил я, пропуская гостей. — Заходите!

— Держи, — сказал Василий, сунув мне в руки бутылку шампанского и большую буханку мягкого хлеба. — Ничего, что мы Брюса позвали? А то он совсем раскис.

— Правильно сделали, — сказал Дед, подхватывая американца под локоть. — Еды на всех хватит!

А насчет хлеба это они хорошо придумали! Булочек у нас уже не осталось, а то, что было в магазине, на стол не поставишь. Мы уже приготовились есть без хлеба, а тут, целая буханка! Да еще такая мягкая…

Гости расселись за стол. С хлопком вылетела пробка, и шампанское потекло в бокалы.

Дед поднял свой бокал и провозгласил:

— Ну, за Сашу!

— За нашу спасительницу, — прибавил я, поднимая свой бокал.

— За нашу красавицу! — подмигнул девушке Игнат.

Виновница торжества смущенно залилась краской.

Мы выпили, вновь разлили шампанское и принялись за еду. Я наложил себе всего по чуть-чуть, и стал медленно, с наслаждением, смаковать каждый кусочек.

Спустя несколько минут, Дед вновь поднял бокал.

— А теперь, выпьем за нашего героя. За того, кто неоднократно спасал наши шкуры, брал на себя самую тяжелую работу, вытащил нас из метро и привел сюда. За тебя, Старшой!

Все хором поддержали:

— За Антона!

Я удивленно посмотрел на Деда. Конечно, пару раз я внес свою лепту в общее дело, но далеко не так, как он только что расписал. Да и рисковал не более остальных. Об этом я сказал, вначале ему, а потом и всем присутствующим, однако слушать меня никто не стал. Они продолжали настойчиво твердить «За Антона!» так что, в конце концов, пришлось сдаться.

— За меня! — подтвердил я и залпом осушил свой бокал.

Шампанское закончилось быстро, и настал черед вина и водки. Мы еще долго сидели за столом. Пили, ели, шутили, смеялись. Веселились все. Только Брюс был мрачен. Он уткнулся в свою тарелку и пропускал стопку за стопкой.

«А ведь он теперь совсем один, — дошел до меня весь ужас его положения. — Ни родных, ни друзей. Нет ни одного человека, способного его понять!».

Кондрат был единственным, кто связывал американца с нашим обществом, а теперь его не стало. Брюс, сейчас, словно глухонемой. Вроде бы рядом так много людей, и одновременно никого. Абсолютное одиночество.

Я налил себе водки, поднялся и стал ждать, пока все притихнут.

— Давайте помянем того, кто отдал свою жизнь, защищая нас, — сказал я громко, — вечная память тебе, Кондрат!

Брюс встрепенулся, услышав знакомое имя, и я как мог перевел ему сказанное. Не ручаюсь, что получилось, но смысл он уловил.

— Remember! — сказал он и улыбнулся в первый раз за весь вечер.

Дальнейшее, я помню смутно. Кажется, Брюс рассказывал что-то на английском, поминутно опрокидывая в себя водку, Дед с Батей хором пели про быстрые танки, которые, почему-то, поднимались все выше и выше, а девочки едва успевали менять посуду.

Пил я в меру, но мне, чтобы захмелеть, много и не надо. К тому же усталость быстро взяла свое. Поэтому, окончание вечера, я не застал. Последняя осознанная мысль была, как кто-то помогает мне дойти до кровати, а потом, темнота.

Сквозь темноту прорезался луч света. Я не сразу понял, откуда он идет. Чрез шторы? Из щели под дверью? Свеча? Нет, тут что-то другое. Свет не разгонял, царящий вокруг мрак, а как бы просачивался сквозь него. Это был не солнечный луч, и не свет от горящей свечи, он был другой, какой-то… живой что ли?

Я поднялся, а точнее вспарил, потому что тела у меня не было, и медленно поплыл к источнику.

Что это? Я умер? Не может быть. От пары бокалов шампанского еще никто не умирал! Тогда сон? Точно, я сплю! А это значит… скоро я вновь увижу Машу.

Осознав это, я успокоился и постарался увеличить скорость. С каждой секундой моего полета, свет становился все ярче, сильнее. Приблизившись к нему вплотную, я на мгновение ослеп, а когда зрение вернулась, первое, что я увидел, была она, Маша.

Девушка стояла на берегу небольшого озера. Ее глаза были закрыты, голова поднята к небу, а на губах играла улыбка. Мы были на лугу, одна граница которого упиралась в озеро, а другая в лес. Легкий ветерок шевелил траву, солнце играло на водной глади.

При виде это картины, у меня защемило сердце. Стоп, сердце? Да, у меня вновь было сердце, руки, тело… Я посмотрел на свои руки, сжал их в кулаки, разжал. Тело было сильным, намного сильнее того, что я помню! Казалось, будто одного прыжка достаточно, чтобы добраться до девушки.

— Маша! — прокричал я, и направился к ней.

Она не услышала, и я вновь окрикнул ее:

— Маша, я здесь!

Девушка не шевелилась. Просто стояла, запрокинув голову, и совершенно не замечала моего присутствия.

Вокруг начала сгущаться тьма. Я почувствовал, как меня засасывает в нее и ускорил шаг. Потом побежал, быстро, еще быстрее. Но чем быстрее я бежал, тем сильнее меня засасывало во тьму, а затем я начал растворяться в ней. Первыми исчезли ноги, потом тело до пояса, руки. И вот тьма уже смыкается вокруг шеи, заглатывая меня в себя.

— Маша! — закричал я в отчаянии, но она не услышала. А потом, тьма поглотила меня целиком.

Всю ночь бушевал ураган, но под утро он начал немного стихать и вскоре совсем угас. Небо все еще затягивали тучи, а время от времени начинал моросить мелкий дождь, но это уже так, отголоски. День обещал быть сырым и холодным.

Проснувшись, я первым делом обнаружил, что абсолютно и полностью гол. Саша мерно спала рядом, закутавшись в одеяло. Судя по всему, моя нагота ее ничуть не смутила. А может, она просто не заметила? Темно все же было…