Чтение онлайн

12. Суд также не учел, что у ответчика судебные приставы дважды проводили опись имущества и нашли только сотовый телефон ответчика, — это содержится в материалах дела. Более того, по инициативе истицы, приставы подали на него в административный суд за укрывательство якобы вывезенных им вещей. Суд справедливо признал данное требование приставов и истицы абсурдным — «нельзя предъявить приставам то, чего нет». Т. е. суд признал за факт и это в соответствии с законом не обсуждается (ст.61 ГПК РФ), что вещей, указанных истицей у ответчика нет и не было.

13. Доводы апелляционной инстанции о том, что ответчик не пришел на апелляционное разбирательство, не являются основанием для принятия ею несправедливого решения (примеры чего указаны выше). Его отсутствие или присутствие на заседании не должно влиять на справедливость решения, тем более, что все его доводы есть в деле и их просто надо было всесторонне исследовать и дать правильную оценку.

Комментарий системного аналитика

Из вышесказанного четко следует, что данный суд не выполнял никакого системного анализа, не сопоставлял фактов, имеющихся в материалах дела. Отсюда и ничем не обоснованное решение. Истица оказалась недовольна тем, что не все ее бредовые идеи суд удовлетворил. И действительно логики здесь никакой нет. Я же естественно считал такое решение суда просто отсебятиной, ничего общего, не имеющего с законом. На моей стороне были логика, здравый смысл и закон, а на стороне суда — его «право» принимать решение, основанное только на «внутреннем убеждении судьи», тоже предоставленное ему законом, но искаженное до неузнаваемости верой судов в свою собственную непогрешимость.

Сейчас у нас в России только приходят к необходимости составлять брачный контракт, в котором прописываются все условия счастливой и несчастливой жизни (развода). У нас такого контракта не было, а значит все совместно нажитые вещи делятся поровну. А если вещь нельзя разделить поровну, то одной из сторон выплачивается денежный эквивалент половины этой вещи, оставшейся у другой стороны.

Но закон в данной области крайне несовершенен. Например, личные вещи, к которым относятся подаренные человеку вещи, не делятся. Мне на один из дней рождения был подарен монитор для компьютера. Но Лариса это на суде не подтвердила и запретила говорить об этом своим сыновьям. В то время как все они дружно подтвердили, что три сервиза подаренные нам на свадьбу, на «самом деле» были подарены друзьями на ее день рождения. Т. е., получается тот, кто уходит из семьи, он находится в заведомо невыгодных условиях, поскольку тех, кто остался, их, как правило, больше, и следовательно, если они что-то подтвердят, то опровергнуть это будет невозможно. Т. е., уже в этом проявляется явное нарушение равноправия сторон, прописанное в Конституции РФ.

Из практики подобных дел мы знаем, что часто стороны при расставании прячут часть вещей, которые им хотелось бы сохранить за собой. А в законе нет никаких механизмов, которые бы однозначно разрешали такую ситуацию, поскольку факт укрывательства вещей чаще всего недоказуем.

Есть и другие «глюки» закона, например, в моем случае у меня не было возможности доказать, какие вещи я принес с собой. Закон также никак не учитывает различную долю вложений, которые супруги вкладывали в семью. Пользуясь этим, Лариса полила меня грязью, что я якобы не работал и сидел у нее на шее. В то время, как ситуация была с точностью до наоборот. Но для суда эта ситуация не имела значения, поэтому «факты» Ларисы не проверялись, а ушат грязи, вылитый на меня, остался на мне и засох болезненной обидой.

Неплохо бы судам по ходу дела отделять «мух от котлет» и в таких случаях возбуждать дело за клевету или как минимум не давать оскорблять человека на судебных заседаниях. Однако, судьи не только не следят за этим, но и сами часто непрочь растоптать достоинство граждан, случайно оказавшихся на скамье подсудимых.

Комментарий мага

— Часто используемые человеком вещи, несут на себе энергетический его отпечаток. Если люди расстались и не хотят больше вспоминать друг друга, они должны избавиться от общих вещей, от тех вещей, которых касался ушедший супруг (-а). Это облегчит расставание и переход к новой жизни, — пояснил Сергей.

— Т. е., устраивая множество судов и делёж имущества, Лариса как раз показывала этим, что не хочет расставаться?

— Конечно. У вампира сбежал «мешок с едой».
– улыбнулся Сергей, — Она естественно была против этого. Она ведь и хотела то иного — просто побольше скандалов, чтобы питаться твоей энергией, а ты как назло становился всё спокойнее и спокойнее и стал всё больше и больше отдаляться от нее… Суды очень хорошая раскачка энергии человека. Подсознательно, Лариса знала, что именно этот путь для нее, как вампира, оптимален. И то, что ты часто игнорировал судебные заседания очень ее не устраивало. А на каждом заседании она старалась лишний раз побольнее уколоть тебя. Самая надежная защита в данном случае — никак не реагировать на ее эти уколы, ни внешне, ни внутренне. Твои адвокаты тебе советовали на этот счет совершенно правильно.

— Я думал, что если я не отвечаю на ее оскорбления, значит соглашаюсь с ними. Значит потакаю ее безнаказанности.

— Я не говорю, что совсем не надо реагировать на это. Надо. Но без эмоций, в рамках правового поля. Лучше, если бы на такие выводы отвечал твой адвокат, фиксируя в протоколе ее оскорбления в твой адрес.

Реальные обстоятельства дела

Надо сказать, что это был перл в судебных исках Ларисы. Не знаю, кто ее надоумил, обратиться в суд с требованием, чтобы я содержал ее после развода, платя ей алименты. Это был первый в истории существования статьи 9 °Cемейного кодекса (СК) РФ, когда ей кто-то воспользовался в этом контексте.

Какой дурак ввел эту статью в закон, история умалчивает. Я думаю, что как всегда статью «содрали» с западного свода законов, но пока переводили, пока она дошла до утверждения и до употребления, она уже никак не коррелировала с исходной статьей.

Данная статья гласит, что если бывший супруг вышел на пенсию в пределах 5 лет после развода и является нуждающимся, то при определенных обстоятельствах он имеет право потребовать денежного содержания (алиментов) от супруга, с которым они расстались. Глупее не придумаешь.

Позиция суда

На первом же заседании данного суда истица признала:

1) Она не является нуждающейся, поскольку ей оказывает серьезную материальную поддержку ее сын, Александр, директор фирмы, который с ее слов, оплачивает ей:

— поездки на Черное море, как отдельно, так и с внуками;

— аренду кабинета по ул. Строителей 11, где она ведет приемы как психолог практик;

— коммунальные выплаты за квартиру;

— судебные издержки;

— лечение;

— одежду.

2) В то же время она адресует свой иск именно ко мне, обосновывая это тем, что сын ей помогает, а вот я не помогаю. Такая постановка вопроса явно указывает на наличие иной цели у истицы, по отношению к той, что подразумевается ст. 9 °CК РФ.

3) Истица пришла на суд в дорогой шубе, дорогой одежде, с мобильным телефоном, который стоит три ее пенсии, — и стала прикидываться бедной и несчастной. Даже у судьи Цепелевой, которая перед этим приняла решение по другому делу в пользу бывшей жены, это вызвало отторжение.

4) Тот факт, что истице наше Государство установила именно такой уровень пенсии, а не иной, — это всецело отношения между истицей и Государством. Поскольку я никак не влиял на эти ее отношения, не влиял на величину ее пенсии, скорее наоборот заботился, чтобы она получила ученую степень и могла спокойно зарабатывать себе на жизнь.

Поэтому апеллировать ко мне, обвинять меня, что у нее маленькая пенсия, — это не по адресу. Можно еще было предъявить требования к ее первому мужу, поскольку она сидела дома, когда воспитывала его двух детей, и это могло повлиять на размер ее нынешней пенсии (хотя реально в соответствии с существующими правилами и это не влияет).