Чтение онлайн

В качестве примера таких «волков» назывались «“священник” Емельянов, подвергнутый бойкоту всем духовенством за противоцерковную и предательскую деятельность на митингах», и товарищ председателя съезда духовенства мирянин «безбожник» Зверьков, по словам Оболенского, открыто на съезде заявивший, что не верит в Бога. Даже декларативные протоколы майского съезда сообщают о конфликте, который произошел на нем во время выступления Зверькова. Так, на попытку ведущего заседания протоиерея Брянцева прервать его монолог Зверьков ответил: «Вы затыкаете мне рот». Депутаты постановили исключить Зверькова на одно заседание.

Всем было ясно, что под «непрошеными хозяевами и волками» имелся в виду аракинский комитет. Быстро понял это и временно управляющий епархией Серафим, который в своей борьбе за церковную власть в Орле сделал ставку на Исполнительный комитет. Первоначально Серафим вполне благожелательно отнесся к Обществу обновления и даже присутствовал на его первом заседании, где его стали просить присоединиться к прошению об оставлении в Орле Макария. Очевидно, эти требования, а также открытая оппозиция общества по отношению к аракинцам и настроили епископа занять резкую позицию по отношению к А. Оболенскому и его единомышленникам. Интересно отметить, что членов данного общества в Орле именовали «обновленцы».

В своем письме обер-прокурору Синода владыка писал, что ему «теперь ясно: это общество создавалось в противовес Исполнительному комитету. Аркадий Оболенский особенно настроен против Исполнительного комитета, постоянно агитирует против него в защиту епископа Макария». Жаловался Серафим и на постоянные оскорбления, которые ему приходится слышать от своих противников. Так, например, вскоре после приезда он стал свидетелем митинга, организованного сторонниками Макария прямо во дворе архиерейского дома. Увидев Серафима, толпа начала возбужденно кричать: «Это сын Аракина!»

По словам Серафима, получал он и письма с угрозами: «Вы аракинец, смотри, как бы мы тебе ноги не переломали... антихрист ты!» Такое отношение к своей личности епископ объяснял происками «партии Оболенского, которая сильно будирует общество». Серафим приводит рассказ еще об одном митинге, свидетелем которого он был, в Петропавловском братстве, где и обосновались сторонники Общества обновления. «Вы не можете себе представить, — писал епископ обер-прокурору, — какие неистовые крики там раздавались».

Вскоре после своего приезда Серафим утвердил протоколы майского съезда и разогнал старый состав консистории, «допустив» в нее новых членов, избранных на прошедшем съезде. Новые члены консистории, писал владыка, «очень почтенные люди... дела у нас идут прямо прекрасно мирно, тихо и спокойно». Свои же отношения с Исполнительным комитетом епископ описывал в идиллических тонах: «Мы работаем дружно». Епископ, однако, не отметил, что и консисторию, и Исполнительный комитет составляли, по сути, одни и те же лица, возглавляемые, ставшим в Орле почти легендарным, Сергеем Аракиным. Более того, подписывая протоколы майского съезда, Серафим передал все полномочия по исполнению постановлений съезда Исполнительному комитету; последний, кроме того начал получать ежемесячные отчисления из сумм свечного завода в размере 700 рублей.

Таким образом, Комитет был не только официально легализован, но и должен был содержаться на епархиальные средства. «Ввиду широких полномочий Комитета, — писал Серафим, — усердно прошу духовенство и мирян. сплотиться около исполнительного Комитета». По мысли епископа, такое сплочение должно произойти на «почве сочувствия освобождению церкви из-под гнета цезарепапизма».

Единственное, чего не мог сделать Серафим сам — сменить секретаря консистории, который напрямую подчинялся обер-прокурору. Пятницкий еще раньше подал прошение об увольнении по болезни, оставаться в окружении аракинцев у него не было ни сил, ни желания. Серафим усиленно ходатайствовал об ускорении увольнения секретаря и назначении на его место Лебедева. Последний, по словам его ходатаев, «умело приспосабливается к требованиям текущего времени». Обер-прокурор согласился уволить Пятницкого, но кандидатура Лебедева, бывшего до этого столоначальником в консистории, Львову не понравилась по причине окончания тем семинарии лишь по второму разряду. Лебедеву было разрешено только временно исполнять обязанности секретаря.

Таким образом, «церковная революция» в Орловской епархии полностью победила. Комитетчикам и епископу Серафиму оставалось только разделаться со своими противниками из Общества обновления.

Так как в соответствии с определением Синода правящий епархиальный епископ должен был избираться «свободным голосованием клира и мирян», в Орле начали готовиться к выборам. В условиях предвыборной кампании Серафим пошел на ряд знаковых акций, которые должны были обеспечить ему успех. Во-первых, он решил устранить с политической сцены своих основных конкурентов. Против руководителей Общества обновления Церкви Оболенского и Беляева было назначено следствие по обвинению их в «деятельности, порочащей церковное управление».

Основным обвинением руководителей «Общества» было распространение ими уже цитируемого мною «обращения». Всего в фондах архива мною обнаружены три различные листовки «Общества обновления». Первая — представляет собою машинопись, две последующие — типографский оттиск. Оболенский, отвечая на вопрос епархиального следователя, написал, что первое обращение было распространено в количестве около 40 экземпляров.

Серафим также постановил автоматически ввести в состав будущего съезда целиком Исполнительный комитет Сергея Аракина, общим числом до 70 человек. По мысли владыки, это и должно было обеспечить ему победу в предстоящих выборах. В своей статье, опубликованной в местном церковном издании, Серафим объяснял свое решение тем, что «сама суть дела требует участия в съезде членов Комитета, так как Комитет на своих плечах вынес дело обновления церковной жизни... и чтобы это обновление было действительным и не остановилось, необходимо дать членам Комитета голос на предстоящем епархиальном съезде».

Кроме того, аракинский Комитет составил наказ о порядке избрания епископа, где подчеркивалось, что будущий архиерей должен быть непременно «искренним и убежденным сторонником нового строя и обновления церковной жизни на демократических началах». Следствие же над руководителями Общества обновления лишало их возможности участвовать в предвыборной кампании.

В одной из листовок «обновленцев» представлен внушительный список членов «Совета общества». Это орловские протоиереи, священники, миряне, преподаватели духовной семинарии и гимназии. Обращает на себя внимание факт полного отсутствия дьяконов и псаломщиков. Видимо, прав был епископ Павел, когда писал, что «все до одного» дьяконы и псаломщики попали в комитет Аракина. Очевидно, что в Общество входили в основном представители орловской церковной интеллигенции. (В данном случае к церковным интеллигентам я отношу людей, имеющих соответствующий образовательный ценз: полный курс семинарии или Духовная академия.)

Протоиерей Оболенский писал в Синод, что «ход дела не внушает надежды на беспристрастное к нему отношение епархиального судилища. Здесь не преступление или проступок преследуются, ибо таковых нет, а применяется один из приемов партийной борьбы». Оболенский также писал, что за 25 лет служения Церкви ни разу не подвергался никаким взысканиям.

Новому обер-прокурору Синода А.В. Карташову не понравились такие маневры Серафима, от него потребовали объяснений. Серафим умело оборонялся, занимая позицию мало уязвимую в 1917 г. Он выставил Оболенского и Беляева как «представителей реакционного направления, как и само общество». Из последующих документов неясно, чем окончилось расследование «преступлений» Общества обновления.

Выборы в Орле состоялись 12 августа. Присутствующий на них по поручению Синода архиепископ Михаил (Ермаков) в своем рапорте писал, что выборы игнорировали все приглашенные епископы; даже викарий епархии Амвросий (Смирнов), несмотря на «настойчивые просьбы» основного кандидата Серафима, накануне выборов уехал в Елец «под предлогом участия в крестном ходе». В заключительной части рапорта Михаил туманно сообщал, что ему «не представилось необходимым заняться рассмотрением тех обстоятельств, о которых уполномочен...» (Видимо, Михаил был как раз «уполномочен» разобрать конфликт Серафима с Обществом обновления.)