Чтение онлайн

Настаивая на некоторых изменениях преподавания закона божьего в средней школе, представители буржуазии выступили в III Государственной думе с резкой критикой программы по изучению ветхого завета. Они считали, что культивируемые церковниками методы обучения приносят только вред делу насаждения религиозной идеологии.

Во 2-м классе знакомились с историей нового завета и церковнославянским языком. Законоучитель обращал внимание на внешние факты истории нового завета, преподавание было основано па механическом заучивании текстов.

При изучении нового завета, так же как и ветхого завета, велась антисемитская пропаганда. Например, приводился текст, что иудеи «с яростной злобой набросились на Христа», и этому тексту давались соответствующие комментарии для разжигания национальной розни.

В 3-м классе изучалось богослужение православной церкви. Ученики зубрили разные псалмы, ектении, шестопсалмие, каноны, евангелия, особенности каждого вида богослужения, знакомились с церковной утварью и одеждой, с церковной архитектурой.

В 4-м и 5-м классах главным предметом был «пространный катехизис», представлявший систематическое изложение веро- и нравоучения православной церкви. Обучение катехизису производилось по учебнику московского митрополита Филарета, господствовавшему в школе с 1823 г. Филаретовский катехизис стал настоящим страшилищем для учеников. Составленный в виде вопросов и ответов, катехизис являлся схоластическим руководством, которое требовалось изучить слово в слово. Пропуск хотя бы одного слова рассматривался, как незнание урока. Катехизис был изложен устаревшим языком, грамматически построен неправильно, а местами просто непонятен.

От учеников требовалось рабское следование тексту, хотя бы без понимания. «Все, долбившие наизусть катехизис, — вспоминает один учитель, знают, каким мёртвым духом учёного педантизма веет от всей этой книги». На Всероссийском съезде законоучителей, состоявшемся в 1909 г., законоучители признавались, что после экзаменов «закон божий летит в печку вместе с физикой»9.

Духовное ведомство, пытаясь оживить преподавание библейской истории, издавало карты по церковной географии, картины по ветхо- и новозаветной истории. Но эти картины не пользовались популярностью у учеников.

Ученики 6-го класса изучали историю христианской церкви, как «богоизбранной» религии, её распространение, ереси и соборы, мученичество, монашество. Подробно знакомились с историей церкви в России — её устройством, деятельностью митрополитов, синода; говорилось о значении православной церкви в создании и развитии русского государства, подчёркивалась неразрывная связь самодержавия с православной церковью. Было обращено большое внимание на освещение деятельности «ревнителей просвещения» — Димитрия Ростовского, Тихона Задонского, Филарета Дроздова, Иннокентия Борисова, Макария Булгакова и др., восхвалялась и прославлялась миссионерская, националистическая и реакционная деятельность этих «просветителей».

В 7-8-м классах повторялся катехизис, основное внимание обращалось на так называемое нравственное значение православия. При изучении 5-й заповеди делался упор на обязанности по отношению к самодержавию: говорилось о святости присяги, о соблюдении верноподданнических чувств, о повиновении властям. При изучении 6-й заповеди проповедовалась необходимость смирения, покаяния, послушания.

Опасаясь критического отношения учащихся старших классов к библейским россказням, законоучителям предлагалось не останавливать внимание учеников на критике евангельских рассказов, чтобы избежать, как сказано в циркуляре, «нежелательных» вопросов.

Преподавание в старших классах «вероучения» и «нравоучения» в духе безоговорочного признания истинности церковной идеологии не могло, однако, помешать критическому отношению учащихся к вопросам веры и церкви.

Для борьбы с религиозным свободомыслием в старших классах гимназии ввели изучение катехизиса с дополнениями из основного богословия — о существовании бога, о бессмертии души. Стремясь противодействовать распространению материалистических идей, духовенство вынуждено было дополнить курс закона божьего в старших классах элементами апологетики.

Уроки закона божьего использовались священниками для борьбы с сектантством и другими отклонениями от православия. В заметке «Попы в роли жандармов» корреспондент «Искры» рассказывал, что в Ярославской женской гимназии священник, натаскивая учениц к экзамену, спрашивал ученицу: «Кто у нас еретик?» Ученица молчит. Священник ругается: «На экзамене должны сказать — Лев Толстой»10.

Чтобы подчеркнуть значение закона божьего в школьной программе, правительство отнесло его к «основным» предметам гимназического курса. На экзаменах закон божий по своему значению был приравнен к древним языкам и математике. Материальное положение законоучителей также было значительно лучше, чем других учителей. Они освобождались от церковных служб и от других церковных обязанностей.

Широко практиковалась система сыска со стороны законоучителей за другими учителями, наблюдения за преподаванием.

3

Толстовско-деляновская школа показала свою полную несостоятельность. Профессора Московского университета отмечали исключительно низкий уровень подготовки юношей, окончивших школу. В частности, они говорили о полном незнании ими естественных наук. Министерство просвещения вынуждено было признать, что в средней школе господствует бюрократический, формальный характер преподавания, что действующие программы совершенно негодны, что в школе царит засилие классицизма, что учащиеся совершенно не подготовлены к высшей школе (циркуляр от 8 июня 1899 г.). Неудовлетворительной была признана и вся система религиозного воспитания. Школа не добилась «религиозной настроенности детей и воспитания в них молитвенного духа».

Напуганное ростом революционного движения правительство созвало в 1899 г. в Москве совещание законоучителей и преподавателей средней школы для разработки мер по повышению в учащихся религиозности, преданности царю и самодержавному строю. Проводниками этой политики самодержавие по-прежнему считало законоучителей. Совещание было вынуждено признать, что закон божий в средней школе является не воспитательным, а только учебным предметом. В этом видели причину «ослабления религиозного чувства молодёжи», оканчивавшей среднюю школу, «холодного отношения к религии и церкви».

«Ни в одном учебном предмете, — признавались на совещании, — нет столько зубрёжки, как в законе божьем». Говорили, что она наносит вред религиозности, однако церковники продолжали защищать этот порочный метод преподавания. «Вреда не будет, — говорил костромской епископ Виссарион, — если ученик не будет помнить стихов Пушкина, Лермонтова и др., но будет большой вред от забвения истин веры».

В падении религиозности среди молодёжи законоучители обвиняли семью и общество. Воинствующие церковники требовали «обуздания» печати, т.е. усиления цензурных репрессий, запрещения учащимся посещать театры, библиотеки, изъятия из ученических библиотек книг, воспитывавших, по их словам, «индифферентное отношение к религии».