Чтение онлайн

Христианство, как и любая другая религия, морально и материально заинтересованное в укреплении положения правящих классов, старалось всячески убедить угнетенных в божественности угнетателей. В этих целях широко использовался метод запугивания пришествием Христа для свершения страшного суда. В религиозной литературе, в проповедях служители культа провозглашают: «Близок великий день господа, близок и очень поспешает: уже слышен голос дня господня; горько возопиет тогда и самый храбрый! День гнева — день сей, день скорби и тесноты, день опустошения и разорения, день тьмы и мрака, день облака и мглы, день трубы и браннего крика… И я стесню людей, и они будут ходить как слепые… и разметана будет кровь их как прах, и плоть их — как помет… пожрана будет вся эта земля, ибо истребление, и притом внезапное, совершит он над всеми жителями земли» (Соф., 1). Устрашая наказанием божиим, религия воспитывала и воспитывает индивидуальную и социальную пассивность.

Под нажимом объективно происходящих перемен последующие составители различных книг Библии вносили в нее определенные коррективы. В последней книге Библии — «Откровении святого Иоанна Богослова» — уже нет упоминания о «близком дне гнева господня», а в спокойных тонах говорится о том, что надо любить Христа, следовать за ним, исполнять его заветы, что христианство будет торжествовать «во веки веков» и склонятся «пред ним все племена земные».

Однако стремление духовенства усиливать религиозное влияние на массы не оправдалось. Народы мира все дальше отходят от религии и церкви. Здесь уместно вспомнить слова видного деятеля Коммунистической партии И. И. Скворцова-Степанова (1870–1928), отдавшего немало сил делу борьбы против религиозных предрассудков: «…жрецы, попы, приспособляя свои учения к более современным воззрениям и хитроумно истолковывая по-новому туманные места своих священных книг, уверяют, будто вера остается такой же, какой она была тысячу лет назад.

Если б они заставляли свою паству веровать во все, чему учат их священные книги, жрецы всех религий быстро остались бы совершенно без паствы» [16] . Далее он ставит вопрос: если бог «совершенное, всеведущее и всемогущее существо, как оно могло создать мир таким, что затем пришлось многое уничтожать и изменять?» [17] .

Богословы, приспосабливаясь к тому или иному общественному строю, сочиняли новые и отбирали старые догматы, по их мнению, наиболее соответствующие времени. Разумеется, они беспощадно отбрасывали и тех, кто мешал им, хотя «был раньше другом».

История подтверждает, что на различных этапах становления и развития православия церковники замалчивали «деяния» неугодных «праведников», «святых отцов церкви» и т. д., если их воззрения в тот или иной период противоречили «духу времени». Немало из них были заточены в монастырские подвалы, посажены на цепь, казнены, прокляты, забыты.

Ныне, нисколько не смущаясь, духовенство в проповедях заявляет: «Мы помним нашу историю! Мы все помним!» Они действительно все помнят, но предпочитают умалчивать о том, что сегодня невыгодно служителям культа.

Православные богословы и духовенство пытаются убедить верующих в том, что христианство на Руси утвердилось якобы «промыслительной силой божией быстро и безболезненно». Однако это далеко не так.

Летописцы сообщают, что киевский князь Владимир в первые годы правления был занят жестокими войнами. Расширяя свои земли ценой обильно пролитой крови, он ставил языческие кумиры на берегах Днепра и Волхова, украшал их серебром и золотом, приносил богатые жертвы. Вскоре князь убедился, что древнерусское язычество не может в полной мере служить духовной, идеологической опорой княжеской власти и нарождающегося класса феодалов в целом. Эту функцию могли реализовать только более развитые формы религии, характерные для феодального общества.

При дворе Владимира не ощущалось недостатка в советчиках, которым было выгодно навязать ему свою веру.

«Болгарские мусульмане, — свидетельствует церковный историк, — хвалили свою веру, и описание Магометова рая нравилось сластолюбивому князю, но обрезание казалось ему ненавистным обрядом, а запрещение пить вино — несовместным с обычаями Руси. Усердные слуги папы (римского) говорили о величии невидимого бога и ничтожестве идолов; славный князь, зная захватническую политику папы, отвечал: „Отцы наши не принимали веры от папы“. Выслушав иудеев хазарских, спросил: „Где ваше отечество?“ — „В Иерусалиме, но бог во гневе расточил нас по чужим землям“, — говорили евреи. „И вы, наказываемые богом, смеете желать, чтобы и другие лишились своего отечества?“ — отвечал умный князь. Наконец, выслушан был философ — инок греческий. Тот, показав несправедливость других вер, представил содержание Библии, историю православия и в заключение показал картину страшного суда божия с участью праведных и грешных… Греческий инок пообещал князю: „Крестись и будешь в раю с первыми“ (то есть с праведниками)» [18] .

Владимир, как гласит церковная легенда, собрал бояр, которые и порешили отправить «десять мужей добрых и смышленых, чтобы испытать, чья вера лучше». Княжеские и боярские посланцы побывали у «болгаров, в земле немецкой, наконец, прибыли в Грецию», где императоры Василий и Константин объявили о том патриарху и он в присутствии гостей «совершал торжественную службу». Возвратившись домой, киевляне рекомендовали Владимиру отдать предпочтение христианству, тем более что «мудрая бабка великого князя Ольга» в 957 году уже приняла греческую веру.

Основная причина того, что Киевская Русь выбрала именно христианство в форме православия, — это в первую очередь необходимость быстрейшего и эффективнейшего объединения восточных славян и других народов, подвластных киевским князьям, на путях развития феодального общества. Примером такого общества для киевских правителей и была Византия. Их устраивал опыт византийской феодальной власти и ее практика духовного закрепощения населения, организации идеологических учреждений. Кроме того, они были заинтересованы в дружеских отношениях с соседним сильным государством, чтобы совместными усилиями противостоять как кочевым народам, так и притязаниям западных стран, исповедующих католицизм.

Чтобы закрепить внешнеполитический союз родственными узами, Владимир хотел взять в жены византийскую царевну, а императоры Василий и Константин поставили условие — «пусть приймет веру, и рука царевны будет отдана ему». Царевна Анна, прибыв с духовенством и священными вещами, предложила Владимиру немедленно креститься, что и сделал епископ корсунский. Затем князь крестил своих 12 сыновей, истребил языческих идолов, а Перуна — главного бога — привязал к конскому хвосту и бросил в Днепр.

В 988 году объявили массовое крещение «под опасением немилости князя за непослушание». Необозримые толпы людей заполнили берег Днепра. Присутствовал и Владимир с дружиной. Священники и воины загнали взрослых в реку вместе с детьми, где они и стояли, ожидая конца крещения.

За христианство Русь заплатила недешево, «ведь русская земля стала одной из митрополий константинопольского патриарха, а в Византии церковная и светская власть находились в тесном союзе. Император возглавлял и империю, и церковь. Совершенно понятно, что митрополит, присланный из Византии в Киев, становился во главе русской церкви, оставаясь прежде всего и больше всего представителем власти константинопольского патриарха и тем самым византийского императора» [19] .

Немало конфликтов по принципиальным вопросам вспыхивало между греческими митрополитами и русскими князьями, русским обществом, с самого начала стремившимися сделать русскую церковь независимой.

В 1043 году, то есть через 45 лет после официального крещения Руси, конфликт привел к тому, что князь Ярослав направил войско против Византии — против греческой гегемонии.

Б. Д. Греков пишет: «…борьба за свою национальную церковную организацию велась в верхах русского общества; в ней принимали участие князья, окружающая их знать, высшее духовенство и отдельные церковные учреждения. Борьба за свою народную веру шла в народных массах, принимая здесь и форму активных выступлений под главенством волхвов за старую веру, и форму сохранения в своем быту старых верований, вопреки всяким проповедям и воздействиям власти» [20] . Князь и церковь, преследуя определенные цели, вынуждены были приспосабливаться к мнению народа, влиять на него, маневрировать. Когда же это не удавалось— безжалостно применялась сила.