Правосудие Бешеного
Шрифт:
Без ссылки на конкретные документы речь в статье шла о членах президентской Семьи: назывались их траты за рубежом, перечислялись объекты недвижимости за границей и громадные суммы в швейцарских банках, полученные в качестве подарков от зарубежных фирм.
Приведя все эти сведения, Бернштейн, словно на «десерт», оставил подробности деятельности Генеральной прокуратуры, расследующей эти факты. В качестве иллюстраций в газете воспроизводились те самые копии документов, которые были подготовлены Малютиным. Там чуть ли не в каждой строке мелькали фамилии Велихова и Джанашвили: их обвиняли в отмывке денег за рубежом, хищении бюджетных средств, даче взяток, отстаивании в Думе своих корыстных интересов.
В качестве примера в статье приводилась позиция Джанашвили в Думе по югославской проблеме. Настаивая публично на том, чтобы Россия не помогала восстановлению этой страны, он одновременно вел закулисные переговоры с американцами, чтобы вложить свой личный капитал в восстановление табачной фабрики на территории Косовского края. После прочтения этой статьи многие в Думе перестали подавать руку Нугзару; его влияние в российском парламенте заметно уменьшилось — и это был лишь один из болезненных ударов, которые на него обрушились…
Джанашвили был взбешен: какой-то сопляк жур-налюга вздумал вмешиваться в его бизнес! Ему уже позвонил из Парижа многомудрый Велихов и предупредил, чтобы Нугзар больше не рыпался с той злополучной табачной фабрикой.
— Раз засветился, сиди тихо, Нуга! — сказал Велихов. — Скажи еще спасибо, что твои старые дела не подняли…
— Вот еще! Кому спасибо говорить, этому паршивому журналисту? Да я его…
— Даже не вздумай и пальцем его тронуть! — недовольно прикрикнул Велихов.
— Парень работает на спецслужбы, неужели до тебя не доходят такие элементарные вещи? Если с ним что-то случится, твоей карьере конец, они тебе этого никогда не простят. Лучше займись как следует подготовкой к выборам в Госдуму. После всех этих громких разоблачений тебе теперь придется много потрудиться, чтобы убедить своих будущих избирателей в ложности газетных домыслов…
Джанашвили чувствовал, что Велихов прав, но не мог простить эту публикацию. Он знал, что изобличающие его документы могли появиться на свет только из ведомства Малютина. Правда, он не был уверен, что Сергей Петрович был лично причастен к «сливу» этих документов в прессу, но ему уже было все равно. Не имея возможности отомстить недосягаемому Бернштейну, он решил взяться за Малютина…
С огромным удовольствием читая статью Бернштейна, Савелий подумал об Амиране-Мартали: вот бы кто порадовался этим разоблачениям!
И тут-то Савелий вспомнил о небольшом пакете, отданном Амираном ему на хранение.
— Надеюсь, Амиранчик, ты не будешь возражать, если я загляну в этот пакет?
Савелий достал его из потайного места, надорвал и вытащил из него листок бумаги, сложенный вдвое, и какой-то необычной формы ключ. Недоуменно пожав плечами, Савелий раскрыл лист. Это была доверенность, выписанная на его имя. В бумаге говорилось, что Амиран Варднадзе доверяет Говоркову, без всяких оговорок, пользоваться принадлежащей ему банковской ячейкой, далее следовал ее номер и название банка.
Почему-то Савелию пришла мысль, что в этой ячейке спрятаны документы, раскрывающие суть деятельности Джанашвили.
До названного банка было несколько минут езды, и Савелий решил не откладывать поездку в долгий ящик. Через полчаса он уже находился в депозитарии и вытаскивал из ячейки Амирана-Мартали небольшую пластмассовую коробку. Не без волнения Бешеный открыл ее. Внутри лежали: видеокассета, несколько банковских упаковок стодолларовых купюр, тонкий стилет в изящных ножнах, кредитная карточка и письмо, написанное Амираном-Мартали и адресованное Савелию.
«Дорогой мой „бешеный“ приятель!
Коль скоро ты читаешь это письмо, значит, мне помогли покинуть нашу грешную землю… Скорее всего, сам и виноват: видно, недооценил своих врагов или переоценил свои силы. Что тут скажешь? Видать, планида моя такая! Знаешь, о чем я жалею больше всего? О том, что мы с тобой не являемся братьями! Мне было бы легче покинуть эту землю, зная, что у меня остался такой брат, о котором я всегда мечтал! У нас на Кавказе очень серьезно относятся к своим родственникам и всегда встают на их защиту! Не знаю почему, но мне кажется, что если бы мы с тобой были братьями, то это когда-нибудь здорово помогло бы тебе! Не смейся над моими предрассудками, но в последнее время я очень верю в интуитивные ощущения. Почему? Мне кажется, в этом что-то есть! Ладно, как говорится, вскрытие покажет…
По-моему, ты знаешь, что у меня, кроме моего дяди Гочи-Курды, никого нет, но он далеко и занят своими делами, кроме него ты единственный, кому я доверяю до конца. Именно поэтому и назначаю тебя моим наследником: во-первых
— стилет мести, который в трудную минуту может помочь, во-вторых — деньги. Сколько, точно не помню: где-то полторы сотни тысяч «зелени» и кредитная карта на полтора лимона рублей — она корпоративная, на предъявителя РТП, код 7613. Уверен, ты найдешь им применение. За моего дядю не беспокойся, у него и без этих денег «капусты» хватает.
Кстати, банковская ячейка оплачена за два года вперед, так что используй ее по полной программе.
О видеозаписи ничего не говорю: сам все увидишь и найдешь, как лучше использовать.
Ладно, прощай! Постарайся не подставиться этим сволочам! Хороший ты парень, Бешеный, жалко, что мало времени общались, а может, там встретимся? Ты не против? Только прошу тебя, не спеши на эту встречу!
Держись!
Да, чуть не забыл, не думай о моих похоронах: скорее всего, они постараются подальше запрятать мое тело, а скорее всего, сожгут… Огонь в нашей семье как проклятье! Хорошо, что больше не осталось никого: не хочу, чтобы кто-то еще погиб такой страшной смертью.
Отомсти за меня этим сукам!
С уважением твой Амиран-Мартали».
Несколько минут Савелий сидел неподвижно, оцепенело уставившись немигающими глазами на последнее письмо Амирана. Почему-то, несмотря на то что они действительно совсем недолго знали друг друга, Савелию казалось, что он потерял близкого человека. Ему вдруг вспомнился разговор с Христо, сообщившем о гибели Амирана: он словно предчувствовал, что именно огонь и будет причиной его смерти…
Забрав только кассету и клинок, Савелий закрыл коробку, запер дверку ячейки на замок, сунул ключ в карман, вышел из депозитария и поспешил к машине.
Вскоре он уже смотрел видеокассету, оставленную ему Амираном. Сначала, увидев на экране какого-то придурка с мерзкой кличкой Слюнявый, Савелий подумал, что ошибся в своих предположениях, и собрался уже промотать дальше, как вдруг услышал фамилию Джанашвили. С этого момента он уже не отрывался от экрана и внимательно ловил каждое слово.
— Ну, Джанашвили, это ж какой сволотой, каким подонком нужно быть, чтобы расправляться Со своими же людьми, которые не только защищали тебя, но и рисковали своей жизнью, защищая твою поганую жизнь. — Савелия так поразило услышанное, что он не заметил, что говорит вслух.