Чтение онлайн

При таком общенаучном подходе прежде всего необходимо обратиться к анализу понятий «обратная связь» и «принципы обратной связи». В философской литературе принято разграничивать данные понятия. «В первом случае, – писал Н. И. Жуков, – обычно имеется в виду лишь канал связи в направлении от управляемого объекта к регулятору, сам же принцип обратной связи означает коррекцию в ходе управления» (выделено мной. – В. Е.) [55] . Отсюда следует, что принцип обратной связи – универсальный способ управления сложноорганизованными системами, обеспечивающий эффективное регулирование, посредством реализации которого происходит конкретизация концептуальных положений диалектики о развитии, «самодвижении» и изменении сложных органических систем, в том числе и системы форм внутригосударственного и международного права. Анализ этого принципа способствует: детализации одного их высших типов причинной связи – взаимодействия элементов системы, когда каждый процесс выступает и как причина и как следствие; углублению раскрытия сущности социально-управленческой природы индивидуального регулирования общественных отношений, в том числе индивидуального судебного регулирования; исследованию роли, значения, способов и каналов воздействия, в частности, судебной практики в процессе регулирования общественных отношений, а также развития внутригосударственного и международного права.

Таким образом, принцип обратной связи применительно к проблемам, затрагиваемым в данной монографии, возможно рассматривать как своеобразную «коррекцию», «настройку», теоретически точнее – во-первых, конкретизацию права в результате уточнения, детализации правотворческими органами, например, основополагающих (общих) и специальных принципов права; во-вторых, коррекцию правового регулирования общественных отношений в результате их индивидуального регулирования с учетом конкретных фактических обстоятельств, безусловно, в пределах принципов и норм права, содержащихся в системе форм национального и международного права, реализующихся в государстве.

Н. Винер назвал принцип обратной связи «секретом жизни», писал: «обратная связь есть метод управления системой путем включения в нее результатов предшествующего выполнения ею своих задач» [56] . Философской основой принципа обратной связи является отражение. Будучи активной формой проявления движения, отражение носит мобильный, активный характер. Исследование принципа обратной связи является одним из наиболее перспективных направлений философской и правовой мысли. В специально посвященной этой проблеме монографии Л. A. Петрушенко писал: «Этот принцип характеризует одно из наиболее общих и существенных свойств живого – его способность самостоятельно поддерживать (в определенных пределах) нормальный процесс жизни и линию поведения в изменяющихся условиях, … зависимость управления от передачи информации, … выявляет … момент самодвижения, присущий всей материи» [57] .

Необходимость исследования принципа обратной связи в процессе изучения, например, судебного правоприменения отмечали и советские ученые-юристы. Так, А. Б. Венгеров обоснованно заметил, что в процессе правового регулирования судебная практика играет роль одной из форм обратной связи, сигнализирует о социальной эффективности правового регулирования, отражает воздействие общественных отношений на правовые нормы [58] . Эту позицию также разделял и С. С. Алексеев, подчеркивавший, что именно практика через механизм «обратной связи» обуславливает дальнейшее развитие содержания правового регулирования [59] .

Таким образом, в соответствии с общенаучным принципом обратной связи и с позиции научно обоснованной концепции интегративного правопонимания право, во-первых, неизбежно должно повышать степень своей определенности в результате, например, конкретизации правотворческими органами основополагающих (общих), а также специальных принципов и норм права, имеющих более высокую юридическую силу; во-вторых, корректироваться в процессе индивидуального регулирования сложившихся правоотношений, например, в виде индивидуального судебного регулирования или индивидуального договорного регулирования с целью учета конкурентных фактических обстоятельств.

Характерной чертой любой социальной системы является наличие в ней процессов управления, связанных с ее целесообразным функционированием, обменом информацией и развитием. Это в полной мере относится и к системе форм внутригосударственного и международного права, а также к происходящим встречным процессам индивидуального регулирования общественных отношений (в том числе индивидуального судебного регулирования), связанным с защитой прав и правовых интересов физических и юридических лиц, обменом, с одной стороны, принципами и нормами права, содержащимися в единой системе форм национального и (или) международного права, реализующимися в государстве, с другой – правореализационной практикой.

В работах советских ученых-юристов неоднократно, но лишь в самом общем виде отмечалось, что право [60] , правоприменение [61] , и, в частности, судебное правоприменение [62] являются объективно необходимыми средствами социального управления. Судебное правоприменение обладает целым рядом признаков, присущих социальному управлению. Среди них: целенаправленное организующее регулирование общественных отношений; выработка и принятие с этой целью решений; связь управления с информационными процессами; необходимость дополнения «внешнего» (правового) регулирования «внутренним саморегулированием» (индивидуальным регулированием) в пределах принципов и норм права, содержащихся в системе форм национального и международного права, реализующихся в государстве; наличие целой системы связей между правотворческими, исполнительными и судебными органами власти, антиэнтропийный характер управления, связь управленческих процессов с развитием системы форм внутригосударственного и международного права.

Вместе с тем, судебное правоприменение объективно отличается от иных средств социального управления. В частности, управляющее воздействие осуществляется только посредством прежде всего принципов и норм права, содержащихся в системе форм национального и международного права, реализующихся в государстве; деятельность органов судебной власти обеспечивается возможностью использования принудительной силы прежде всего государства и происходит в процессуальных формах, установленных в федеральных законах.

Для изучения проблем социального управления важнейшее значение имеет применение выводов и положений теории информации. По мнению Н. Винера: «Понимание общества возможно только на пути исследования сигналов и относящихся к нему средств связи, а теория управления является только частью теории информации, являющейся обозначением содержания, полученного из внешнего мира в процессе нашего приспособления к нему, мерой организации сложной системы» [63] . Положение о связи управления и информации в юридической литературе «приобрело статус методологического принципа исследования сложных динамических систем» [64] .

С позиции теории информации управление, в том числе и посредством правового регулирования общественных отношений, возможно рассматривать как уменьшение неупорядоченности, энтропии, (в частности, повышение степени определенности права), достигаемое посредством обмена прескриптивной (предписывающей) информацией, например, принципами и нормами права, содержащимися в системе форм национального и (или) международного права, реализующимися в государстве, и дескриптивной (осведомительной, корректирующей) информацией, в частности, судебной практикой, способствующей индивидуальному регулированию и направляемой по каналам обратной связи в правотворческие органы с целью дальнейшего развития принципов и норм внутригосударственного и международного права. «Окружающий нас мир, – подчёркивал Н. Винер, – это мир процесса, а не окончательного, мертвого равновесия» [65] .

Таким образом, с позиции теории информации правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений возможно рассматривать как уменьшение неупорядочности (энтропии), которое достигается, во-первых, в процессе бесконечного повышения степени определенности права, в частности, в результате конкретизации правотворческими органами принципов и норм права, имеющих более высокую юридическую силу; во-вторых, выработки эффективной, например, судебной практики вследствие реализации принципов и норм права, содержащихся в единой, развивающейся и многоуровневой системе форм национального и международного права – обмена прескриптивной (предписывающей) и дескриптивной (корректирующей) информацией.