Чтение онлайн

В отечественной правовой литературе также существуют различные точки зрения относительно перспектив создания политического союза в рамках евразийской интеграции. По мнению профессора Т. Н. Нешатаевой: «Цель Евразийского союза – постепенно перейти и к политическому союзу. Полагаю, что это может произойти через двадцать пять-пятьдесят лет, когда будет установлено общее регулирование вопросов, касающихся каждого государства, его населения, семейных, трудовых, наследственных отношений» [45] . Заместитель директора Института проблем рынка РАН профессор Н. Зиядуллаев отмечает, что без политической интеграции невозможна и полноценная экономическая интеграция, в частности, введение единой валюты [46] . В другой своей статье, посвященной анализу причин того, почему в нынешнем виде ЕАЭС представляет собой менее продвинутый интеграционный проект, чем задумывалось ранее, Н. Зиядуллаев еще более категоричен: «Фетишизация суверенитета, требование «полного суверенитета», о котором сейчас говорит, к сожалению, и Россия, противоречит самой логике интеграции и может привести к изоляции и выходу из многих международных организаций, которые в той или иной степени ограничивают суверенитет своих членов самим фактом их членства. Все это придает новому интеграционному проекту, и без того не слишком продуманному, дополнительные риски» [47] .

Одним из примеров, иллюстрирующим существующие противоречия между государствами-членами ЕАЭС относительно будущего Союза, является не подписание Республикой Беларусь Таможенного кодекса ЕАЭС (далее – ТК). Как отмечено на официальном сайте ЕАЭС, 26 декабря 2016 г. «документ подписан президентами государств Союза – Армении, Казахстана, Кыргызстана и России и будет направлен для подписания в Республику Беларусь» [48] . В это же время, буквально через два дня после подписания ТК, Президент Республики Беларусь издал Указ № 499 «О международном договоре», в котором Таможенный кодекс ЕАЭС, уже подписанный главами других государств-участников ЕАЭС, назван «проектом» и «одобрен… в качестве основы для проведения переговоров» [49] . Названный Указ послужил поводом для активного обсуждения в средствах массовой информации вопроса о том, «что попросит Лукашенко за подписание Таможенного кодекса ЕАЭС». [50]

Не вдаваясь в подробности так называемого в СМИ белорусского «шантажа евразийством» [51] , отметим, что вся история отношений России и Белоруссии в последние годы сопровождается разного рода торговыми войнами. Ожидаемо, что прошедшее 7 марта 2017 г. в Бишкеке заседание межправительственного совета ЕАЭС было посвящено, главным образом, «выяснению» отношений России и Белоруссии, что, по заявлению председателя Правительства РФ Д. Медведева, следует рассматривать как «неприятную тенденцию». Процессы интеграции и исполнения достигнутых договоренностей, по его словам, превращаются в «заложников специфически понимаемых национальных интересов». Это «сродни шантажу: повлияйте или мы ничего не подпишем» [52] .

Конечно, подобные тенденции наносят существенный вред не только двусторонним отношениям между нашими странами, но и всему интеграционному евразийскому процессу, который, судя по Докладу ЕЭК о состоянии взаимной торговли между государствами-членами, приносит ощутимые положительные результаты. В частности, 2016 г. характеризуется ростом физических объемов взаимной торговли, улучшением динамики стоимостных показателей, структуры взаимной торговли, ростом её доли во внешнеторговом обороте, а также сокращением объемов импорта товаров третьих стран. В прошлом году экспорт товаров из Армении в страны ЕАЭС вырос в 1,5 раза, из Беларуси – на 2,2 %, из Кыргызстана – на 4,4 % [53] .

Размышляя о будущем Евразийского экономического союза в целом, и о перспективах создания в его рамках валютного и политического союза, в частности, нельзя забывать о том, что ЕАЭС во многом следует в фарватере европейского интеграционного строительства. Оба интеграционных объединения построены по одной модели Б. Балаша (подробнее см. п. 1.2), в которой создание валютного союза и политического союза является закономерным этапом интеграционного развития. Бесспорно, это выводит интеграцию на более высокий уровень и является серьезным стимулом для экономического развития и сотрудничества государств-участников. В то же время это достаточно многоаспектный и длительный процесс, требующий предварительного решения различного рода задач, в связи с чем, на наш взгляд, вряд ли возможно полноценно рассуждать о перспективах создания валютного и политического союза в рамках достаточно молодого и пока еще хрупкого ЕАЭС.

Подводя итог, обозначим основные этапы развития евразийской экономической интеграции на постсоветском пространстве, приведшие к созданию Евразийского экономического союза, в виде следующей схемы на рисунке 1:

Рисунок 1 – Основные этапы становления ЕАЭС

События последних десятилетий, демонстрирующие беспрецедентный всплеск интеграционной активности государств, с очевидностью свидетельствуют о состоятельности мнения известного философа и политолога А. Г. Дугина о «конце эпохи национальных государств» [54] . И если создание предсказанного им «планетарного государства с единой унификационной административно-экономической системой» в обозримом будущем не предвидится, то неспособность отдельных «неинтегрированных» государств выжить в современных экономических и политических условиях – очевидна. «Сегодня на планете нет континента, на котором не было бы организаций интеграции, – пишет профессор С. Ю. Кашкин. – Они охватили весь мир, и при этом одно и то же государство нередко является одновременно участником интеграционных союзов разного уровня, которые тесно взаимодействуют друг с другом, нередко «перетягивая к себе» членов другого союза. Так они то разрастаются, то сужаются (и даже погибают), отражая борьбу и взаимодействие различных уровней интеграции, региональных сил, интересов и возможностей». [55] Таким образом, в XXI веке интеграция стала неотъемлемым процессом, характеризующим развитие взаимоотношений между государствами. При этом есть все основания полагать, что интеграционная активность государств в обозримом будущем не только не снизится, но и, напротив, возрастет. Поэтому в рамках настоящего исследования рассмотрение некоторых теоретических аспектов интеграции видится оправданным и перспективным.

Термин «интеграция» (от латинского integratio – восстановление, восполнение) означает процесс развития, связанный с объединением в целое ранее разнородных частей и элементов [56] . Интеграция может происходить в любой сфере: экономической, политической, социальной, культурной, образовательной и др. Но в современных условиях она наиболее востребована в сфере экономики, поскольку предоставляет государствам дополнительные экономические выгоды и преимущества. Убедительно звучит мысль о том, что экономическая целесообразность является фундаментом и движущей силой интеграционных процессов [57] .

В научной литературе выделяют различные формы экономической интеграции в зависимости от того, какие цели ставят перед собой участвующие государства. В качестве классической признают классификацию, которую в 1961 г. предложил известный американский экономист венгерского происхождения Б. Балаша (B. Balassa). Согласно этой теории выделяют пять форм экономической интеграции:

а) зона свободной торговли;

б) таможенный союз;

в) общий рынок;

г) экономический и валютный союз;

д) политический союз.

Данная классификация, несмотря на свою академичность, отражает, по мнению экспертов Евразийской экономической комиссии, лишь одну сторону интеграционного сотрудничества государств – степень либерализации и гармонизации законодательства, т. е. уровень «свободы» экономического взаимодействия, который выражается, как правило, в снятии барьеров и ограничений [58] . Однако, как отмечают эксперты, обеспечение определенной степени либерализации и гармонизации законодательства – это не самоцель, а средство для достижения целей интеграционного сотрудничества. При этом целью формирования любого интеграционного объединения является получение странами-участницами экономических преимуществ и выгод от взаимного сотрудничества [59] . Евразийский экономический союз – тому подтверждение: согласно «Основным направлениям экономического развития ЕАЭС до 2030 г.» целью экономического развития Союза является достижение и поддержание качественного и устойчивого экономического роста государств-членов и Союза в целом за счет реализации их конкурентных преимуществ [60] .

Исходя из приведенной классификации стадий интеграционного процесса Б. Балаша, очевидно, что Евразийский экономический союз, созданный на базе Таможенного союза и Единого экономического пространства, в настоящее время находится в середине интеграционного процесса. Представляется, что внешние факторы дают неплохие шансы для саморазвития ЕАЭС: экономические санкции, барьеры по отношению к России являются действенным стимулом развития импортозамещения и формирования общих рынков ЕАЭС. В перспективе – переход на единую валюту внутри Союза. Конечно, создание валютного союза – дело будущего: Евразийская экономическая комиссия видит это не ранее 2025 г., когда будет сформирован единый финансовый рынок. Президент РФ В. В. Путин также отмечает возможность введения единой валюты только после того, как все страны ЕАЭС подравняются в уровне развития [61] . Несмотря на то, что создание валютного союза – достаточно проблематичный и дискуссионный на сегодняшний день вопрос, тем не менее, это закономерный процесс развития экономического интеграционного объединения, поскольку без единой валюты эффект от единого рынка будет неполным.

Помимо вышеобозначенных интеграционных процессов, ученые, характеризуя современное развитие мировой системы, выделяют две ведущие тенденции – глобализацию и регионализацию, которые, несмотря на их различную природу, не только не взаимоисключают, а, напротив, взаимодополняют друг друга [62] . В этой связи все чаще в научной литературе встречаются термины «глобальный регионализм», «глобальная регионализация» [63] . Их суть заключена в том, что, «несмотря на глобализацию международной экономики и повышение значения универсальных методов международно-правового регулирования, региональные механизмы международно-правового регулирования не отмирают, как этого, может быть, стоило бы ожидать, а, наоборот, развиваются и в ряде случаев множатся» [64] . Доказательно звучит мысль Н. А. Васильевой и М. Л. Лагутиной о том, что «мир вступил в новую фазу своего развития – фазу, когда основными субъектами мировой экономики становятся Глобальные регионы» [65] . При этом под Глобальным регионом они понимают структурированное пространство, основными характеристиками которого являются как традиционные факторы (географический, исторический, цивилизационный и культурный), так и новые факторы эпохи постмодерна (сетевой, коммуникационный, виртуальный и т. д.) [66] .