Чтение онлайн

В правовой литературе, посвященной проблемам глобализации и интеграции, принято выделять три основных центра экономической интеграции: Европу, Северную Америку и Азиатско-Тихоокеанский регион [67] . Для России, учитывая ее особое географическое положение в двух частях света – Европе и Азии, приоритетным направлением интеграционного развития следует считать Евразию. При этом Евразия – это не только географическое и историческое понятие, представляющее собой «ту часть континента, которая лежит между Китаем, горными цепями Тибета и западным полуостровом – Европой» [68] , но и понятие культурологическое и этнологическое: «Евразия есть географическое, экономическое и историческое целое. Судьбы евразийских народов, – писал князь Н. С. Трубецкой, – переплелись друг с другом, прочно связались в один громадный клубок, который уже нельзя распутать» [69] . Как отмечал выдающийся русский ученый Л. Н. Гумилев: «Скажу вам по секрету, что если Россия будет спасена, то только как евразийская держава и только через евразийство» [70] . Эту мысль поддерживает директор Института Дальнего Востока РАН, академик М. Л. Титаренко: «Только Россия, основывающаяся на евразийской парадигме, способна решить проблемы возрождения, сохранения своей территориальной целостности, подъема культур всех населяющих ее народов и расцвета русской культуры, стержень единства и взаимодействия цивилизаций… Только Россия как евразийская держава способна добиться признания равноправия и взаимовыгодности ее суверенных отношений с Европейским союзом и США, наладить отношения с новыми растущими экономиками, интегрироваться в региональные структуры» [71] .

В свете сказанного, одним из самых перспективных направлений сотрудничества для России, способным сохранить ее статус сверхдержавы должен стать собственный жизнеспособный интеграционный проект – Евразийский экономический союз, занимающий седьмую часть суши. Как отметил В. В. Путин в статье «Новый интеграционный проект для Евразии – будущее, которое рождается сегодня» «мы предлагаем модель мощного наднационального объединения, способного стать одним из полюсов современного мира и при этом играть роль эффективной «связки» между Европой и динамичным Азиатско-Тихоокеанским регионом… Сложение природных ресурсов, капиталов, сильного человеческого потенциала позволит Евразийскому союзу быть конкурентоспособным в индустриальной и технологической гонке, в соревновании за инвесторов, за создание новых рабочих мест и передовых производств. И наряду с другими ключевыми игроками и региональными структурами – такими как ЕС, США, Китай, АТЭС – обеспечивать устойчивость глобального развития» [72] .

Однако «ключевые игроки» негативно оценили создание ЕАЭС: США и Евросоюз назвали его угрозой евро-атлантическим и геополитическим интересам, заявив о необходимости сворачивания всех интеграционных процессов в Евразии. Отдельные западные издания, например, такие, как Financial Times, The Guardian, даже назвали Евразийский экономический союз СССР-2 и ГУЛАГ-2. В декабре 2012 г. госсекретарь США Х. Клинтон заявила: «Сейчас предпринимаются шаги по ресоветизации региона… Называться это будет иначе – Таможенным союзом, Евразийским Союзом и так далее. Но не будем обманываться. Мы знаем, какова цель этого и пытаемся найти действенные способы замедлить или предотвратить это» [73] .

Подобные высказывания и критика евразийской интеграции, по мнению Председателя Государственной Думы РФ С. Е. Нарышкина, вполне нормальное явление: было бы странным, если бы Запад благосклонно отреагировал на появление на интеграционной карте мира сильного конкурента, каковым должен стать Евразийский союз [74] . Опасение в этом случае могут вызывать лишь те методы, которые страны Запада используют для сдерживания интеграционных процессов с участием России. Одним из таких способов стало создание цепи русофобских режимов по всему периметру российских границ. Не случайность, а продуманная геополитическая стратегия США – «цветные революции», прокатившиеся по всем бывшим республикам СССР, некоторые из которых достигли своей цели – смены правящих режимов («революция роз» в Грузии (2003 г.), «оранжевая революция» на Украине (2004 г.), «революция тюльпанов» в Киргизии (2005 г.), «сиреневая революция» в Молдавии (2009 г.), «дынная революция» в Киргизии (2010 г.), Евромайдан на Украине (2013 г.), «хризантемовая революция» в Молдавии (2015 г.), а некоторым этого не удалось («васильковая революция» в Белоруссии (2006 г.), протестное движение «белая лента» в России (2011 г.), «революция розеток» в Армении (2015 г.)).

Противодействие развитию ЕАЭС выразилось и в создании альтернативных интеграционных проектов на постсоветском пространстве, таких как:

– Организация за демократию и экономическое развитие – ГУАМ (созданная в 1997 г., в ее составе Грузия, Украина, Азербайджан и Молдавия; Узбекистан вышел из состава в 2005 г.);

– Восточное партнерство (проект Европейского союза, созданный в 2009 г. с целью развития интеграционных связей ЕС с Арменией, Азербайджаном, Беларусью, Грузией, Молдовой, Украиной);

– Парламентская ассамблея Восточного соседства ЕС (созданная в 2011 г., в ее составе члены Европейского парламента и представители Армении, Азербайджана, Грузии, Молдовы, Украины);

– Содружество демократического выбора (создано в 2005 г., в его составе Украина, Молдавия, Грузия, Литва, Латвия, Эстония, Македония, Румыния, Словения).

Данные проекты с очевидностью созданы западными структурами как «антироссийские», как альтернатива интеграционным усилиям России. При этом, несмотря на то, что создание Евразийского союза – идея Президента Казахстана, на Западе ЕАЭС рассматривают исключительно как российский интеграционный проект, а создание вокруг России крепкого интеграционного блока противоречит западной идее «сдерживания России». «Мировая политика все в большей степени приобретает черты соревнования между региональными объединениями, каждый из которых возглавляет глобальная или крупная региональная держава или центр силы», – пишет М. Троцкий [75] . Не удивительно, что большинство американских экспертов оценивают политику России в Центральной Азии исходя из принципа «что хорошо для России, то обязательно плохо для США» [76] . Как справедливо подметил Президент РФ В. В. Путин: «Когда страны Европы интегрируются, это нормально, а если мы на постсоветском пространстве делает то же самое, пытаются это объяснить стремлением России к воссозданию империи» [77] . Но вопреки вышеуказанным «сдержкам» международный интерес к ЕАЭС растет. На сегодняшний день такие страны, как Индия, Вьетнам, Египет, Турция, Иран, Сирия, Израиль, государства Европейской ассоциации свободной торговли – Исландия, Норвегия, Швейцария, Лихтенштейн – выразили заинтересованность в создании зоны свободной торговли с Евразийским экономическим союзом [78] . 16 июля 2016 г. канцлер Германии Ангела Меркель назвала важным развитие сотрудничества между ЕС и ЕАЭС [79] .

Конечно, международное признание – это важная оценка значимости интеграционного объединения, доказательство его состоятельности, но не стоит забывать о конкуренции: в мире существует свыше 240 многосторонних интеграционных объединений, различающихся по географическому положению, масштабу, сферам интеграции и количеству членов; более 50 из них – это многосторонние экономические интеграционные объединения. А значит, необходимо, осознавая конкурентные преимущества ЕАЭС, развивать и совершенствовать механизмы его функционирования. Только изучив опыт иных экономических интеграционных объединений, осознав трудности их становления, возможно создание прочного и жизнеспособного объединения.

Анализу интеграционных объединений мира уделено много внимания в отечественной научной литературе. Серьезным исследованием является подготовленный в 2014 г. Евразийской экономической комиссией «Анализ стратегий интеграционного сотрудничества (моделей реализации интеграционного потенциала) наиболее известных интеграционных объединений мира» [80] . Это важное свидетельство того, что интеграционный опыт находится в поле пристального внимания наднациональных структур Союза. В указанном научном докладе представлен анализ опыта функционирования 31 интеграционного объединения мира, выявлены общие принципы и подходы к формированию стратегий их интеграционного сотрудничества. Все исследованные интеграционные образования были классифицированы экспертами ЕЭК на семь общих схем интеграционного взаимодействия:

– совместное развитие системообразующих для всех стран объединения отраслей экономики (на примере реализации договора об учреждении Европейского объединения угля и стали);

– развитие отраслей, представляющих интерес для всех стран интеграционного объединения (на примере развития в странах ANZCERTA – Австралии и Новой Зеландии – отраслей животноводства);

– совместное развитие взаимодополняемых отраслей национальных экономик (на примере сотрудничества Бразилии и Аргентины в рамках MERCOSUR);

– совместное развитие отраслей с использованием конкурентных преимуществ стран интеграционного объединения (на примере соглашения NAFTA);

– развитие отраслей специализации на основе конкурентных преимуществ стран интеграционного объединения (на примере Европейского союза);

– совместное развитие импортозамещающих производств (на примере опыта ASEAN);

– совместное развитие инфраструктуры для расширения взаимной и внешней торговли (на примере Восточноафриканского сообщества (ЕАС) [81] .

Экономические аспекты региональной интеграции основательно исследованы на уровне Евразийского Банка Развития (см., например, Доклад № 37 «Региональные организации: типы и логика развития»).

В свете имеющихся научных изысканий, исследование вопроса о месте и роли ЕАЭС на существующей интеграционной карте мира целесообразно провести с точки зрения выявления конкурентных преимуществ ЕАЭС по отношению к тем интеграционным объединениям, сотрудничество с которыми способно вывести развитие Союза на новый уровень, повысить его международный статус и привлекательность. Как отметил Ж. С. Байгуттиев: «Истина состоит в том, что на самом деле конкурентоспособность Евразийского экономического союза – это вопрос жизни и смерти. Либо у нас начнется ускоренное развитие, либо мы останемся прозябать в третьем мире» [82] .