Чтение онлайн

Новые знакомства шейха еще больше настораживали хана. Ни для кого не было секретом, что Гази-Магомед и Шамиль проповедуют газават с русскими, неудивительно, что встревожились и русские офицеры, проживающие в Кумухской крепости. Они потребовали у хана, чтобы он расправился с шейхом Джамалутдином, обвинив его в шарлатанстве. Аслан-хану пришлось согласиться. Чтобы предъявить шейху это обвинение, он пригласил его к себе. Во дворе хана находилось много придворных и русских офицеров, ожидавших шейха.

Был солнечный летний день. Весть о том, что шейха Джамалутдина вызывают к хану на расправу, мгновенно облетела Кумух. Не успел шейх еще и выйти за ворота, как люди высыпали на улицу, вышли на веранды и поднялись на крыши домов. Обычно, когда хан посылал нукера за кем-нибудь, нукер непременно возвращался вместе с ним. Но с шейхом Джамалутдином поступали иначе: нукеры передавали шейху приказ хана через муталимов или его домашних, а сами немедленно уходили. Шейх никогда не подводил и являлся вовремя.

Как всегда, в черной опрятной одежде, с жезлом в руках направлялся шейх к ханскому дворцу. Люди провожали его сочувственными взглядами и читали вслед ему молитвы. О том, что шейх идет во дворец, хану уже сообщили. И волнение охватило хана. При появлении шейха все придворные поклонились ему, не смог поступить иначе и Аслан-хан, а вслед за ним поклонились и русские офицеры.

Аслан-хан передал шейху претензии русских офицеров на то, что мол, шейх обманывает и вводит в заблуждение народ. Они его подозревают в шарлатанстве и потому шейху необходимо в присутствии этих офицеров опровергнуть обвинение. В противном случае шейха ожидает наказание. Вас не столько волнует народ, ибо вы не заступники народа, сколько ищите повода расправиться со мной, – сказал Джамалутдин, – но учтите, кто умирает за веру, за Аллаха, того во веки веков не забывают, и в земле он не тлеет. Четырнадцать поколений тому назад, когда язычники завоевали Кумух, начальнику вражеских войск очень понравилась красавица из Кумуха. Девушка была мусульманкой и это не позволяло вражескому начальнику жениться на ней, пока она не примет языческую веру. Девушка не соглашалась. Тогда заперли ее в хлеву, решили одолеть голодом и жаждой. Но ничего не вышло. Затем повелитель язычников решил взять ее испугом. Поставили ее на холм и стали пускать в нее стрелы, но так, чтобы раны были не опасные. Ноги и руки девушки истекали кровью, но она была неумолима. Рассвирепевший начальник приказал убить ее. Несколькими стрелами в грудь девушка была убита. Под тем же холмом и похоронили ее. Пойдемте, я покажу вам это чудо, только дайте мне нескольких работников с лопатами и кирками.

Шейх Джамалутдин вышел из ханского двора в сопровождении придворных и русских офицеров. Пришли они на площадку под горкой, куда сельчане обычно вывозили мусор. Шейх указал жезлом на одну из куч мусора и велел убрать ее. Затем на месте этой кучи начертил жезлом четырехугольник и велел копать здесь до глубины пяти локтей.

Никто и не верил всерьез, что здесь, где не было никаких следов могил, мог быть похоронен человек. Стали копать и обнаружили могилу. Прежде чем раскрыть могилу, шейх Джамалутдин велел позвать Аслан-хана. Хан с нукерами явился и шейх велел поднять надгробные плиты. И под ними все увидели тело девушки с ясным лицом. Глядя на нее – казалось, будто вчера ее похоронили. Одежда ее и все покровы превратились в тлен, а на груди ясно были видны следы стрел. При виде этого чуда остолбенели офицеры, а хану стало плохо, и нукеры на руках понесли его домой. Когда хан пришел в себя, все повторял: “Оставьте шутки с шейхом Джамалутдином! Оставьте шутки с шейхом Джамалутдином!

В тот же вечер жена Аслан-хана Умукусюм-бике явилась к шейху и слезно его молила простить мужа за действия неугодные Аллаху и шейху, стала оправдывать мужа, что в его действиях нет его вины. Она также просила шейха оставить Кумух и перебраться в другое, более спокойное место, ибо тут царские офицеры будут беспокоить и шейха, и хана. Уходя, Умукусюм-бике оставила шейху кошелек с золотыми монетами, чтобы он раздал их своим бедным муталимам.

В своем доме, в своем очаге шейх Джамалутдин уже не мог спокойно жить и работать. Утомляли преследования и придирки хана и царских офицеров. Было у него в Кумухе много родных, много друзей, были преданные ему и тарикату муталимы, а еще очень большая и богатая библиотека. Без всего, что его окружало, он не мыслил себе полноценной жизни. Но судьба вынуждала шейха покинуть родные места. Таким местом, по его мнению, был Цудахар, ибо цудахарцы были тогда вольными людьми и никому не подчинялись. Так шейх Джамалутдин покинул свое обжитое гнездо и перебрался в Цудахар.

Здесь встретили шейха Джамалутдина с большим почтением, выделили ему хороший дом, прислугу. Вскоре вокруг него собралось много религиозных деятелей, появились и новые ученики. Сюда к нему стали приходить люди со всего Дагестана. Спокойнее и безопаснее чувствовал себя шейх, его дружба с Гази-Магомсдом и Шамилем крепла: они часто навещали его. Когда у Шамиля умерла первая жена, оставив малолетних детей, шейх Джамалутдин отдал ему в жены свою старшую дочь Загидат, которая была красива, умна и образованна. Загидат стала главной хозяйкой в доме Шамиля. Он считался с ней и советовался, все хозяйственные заботы легли не ее плечи. Даже тогда, когда имам имел других жен, Загидат оставалась главной хозяйкой в доме, не посоветовавшись с ней, без ее разрешения ни одна жена Шамиля даже платье себе не шила. Ум и практичность Загидат признавали все родственники и друзья Шамиля. Попав в дом мужа семнадцатилетней, она сумела стать заботливой матерью для его малолетних детей. Она заботилась не только об их одежде и еде, но и следила за их обучением и развитием. Когда она пожелала, чтобы дочери имама получили образование, ей ответили родственники мужа, что у аварцев не принято, чтобы женщины учились.

– Еще ни одной женщине на свете грамотность не принесла вреда! – сказала Загидат и стала обучать грамоте своих падчериц.

Впоследствии Загидат решила женить своих братьев Абдурахмана и Абдурагима (сыновей шейха Джамалутдина) на своих падчерицах и к ее слову прислушались все. До конца дней своих Загидат мужественно делила все тяготы и перипетии судьбы со своим мужем, всегда была для него опорой и добрым советчиком.

Прежде чем объявить газават, Гази-Магомед и Шамиль пришли к шейху Джамалутдину за разрешением и советом.

– Нет, – сказал им шейх, – я вам не советую начинать газават и не могу дать разрешение. В Коране сказано, что газават надо начинать тогда, когда враг ваш в несколько раз слабее вас, а наш враг, наоборот, гораздо сильнее нас. Но я предчувствую – вы начнете газават, много прольете крови и с нашей и с их стороны, будет долгая, затяжная, кровопролитная война, но ничего вы не добьетесь.

От шейха Джамалутдина Гази-Магомед и Шамиль пошли к шейху Магомеду-Яраги. Узнав о том, что шейх Джамалутдин не одобрил их замысла, он тоже не решился дать им позволение на газават, посоветовал обратиться к Исмаилу Кюрдамирскому. Тот долго думал, вычислил все за и против и сказал:

– Шариат ослаб. Люди занимаются недостойными для мусульман вещами: пьют гяурское питье, курят махорку и совершают много других недостойных поступков. И для того, чтобы сберечь чистоту нашей веры и народа, надо начать газават.

Исмаил Кюрдамирский созвал народ на площадь перед мечетью, надел на Гази-Магомеда чалму имама, объявил о начале газавата и о том, что Гази-Магомед провозглашен имамом.

Среди войск, воевавших в Дагестане, были грузинские князья Орбелиани и Чавчавадзе, которые сыграли немалую роль в этой войне. В отместку им мюриды Шамиля совершили набег на поместья Орбелиани и Чавчавадзе в Грузии, разграбили их дома, взяли в плен их семьи с малолетними детьми. Сурово обращались мюриды с пленниками в пути. Шамиль, узнав об этом, отругал мюридов и взял пленных под свое личное покровительство, стал контролировать, как их кормят и содержат. Историки отмечают, что Шамиль всегда отличался милосердием к пленным. Князья Орбелиани и Чавчавадзе стали искать пути и возможности освобождения своих семей. Царь предлагал имаму Шамилю в обмен семьи князей вернуть сына Шамиля Джамалутдина, в свое время отданного в аманаты русскому царю, и еще сорок тысяч рублей в придачу.

Участники же набега, а их было 1100 мюридов, ставили единственным условием уплату миллиона рублей, в расчете поделить эти деньги между собой, как военную добычу. Шамиль оказался в большом затруднении: с одной стороны ему очень хотелось выручить из плена своего сына, с другой – он не считал себя в праве лишить мюридов их заслуженной добычи. В это трудное для него время пришел к нему шейх Джамалутдин и предложил свою помощь в переговорах с мюридами. Он выступил посредником между имамом и мюридами. Шейх велел собрать всех мюридов и, явившись на собрание, обратился к ним со следующими словами: