Чтение онлайн

Радов переводит на меня хмурый взгляд и приподнимает брови, намекая на то, что я веду себя не так, как ему хочется.

– Ну и ладно, - импульсивно отвечаю я, отвернувшись к окну.
– Я не собираюсь никому давать ключи от своего дома. Если ты хочешь, чтобы твой сын…

Осекаюсь, но уже слишком поздно. Как я могла такое ляпнуть?!

– Вот ты и прокололась, - победно усмехается Радов у меня над ухом.

Сердце подпрыгивает в груди и замирает. Голова начинает кружиться, и земля буквально уходит из-под ног.

– Это я образно, - лепечу я и облокачиваюсь на стену в коридоре, чтобы не упасть.
– Ты же почему-то считаешь, что он твой сын. Вот я и привела аналогию, как ты обходишься с ребенком, которого считаешь своим.

– Хватит идиотских оправданий, Соня, - хмыкает Радов, подгоняя меня вперед.
– Ты только сильнее себя топишь.

Ничего больше не говорю, просто молчаливо следую вместе с ним к машине. Я, и правда, слишком много говорю и доказываю ему, что он ошибается. Наверное, если бы Радов по-настоящему не был отцом Вани, я бы вела себя иначе. Но теперь уже точно достаточно оправданий, они больше не имеют никакого веса и ничего не изменят.

Мы садимся в автомобиль и едем куда-то в полном молчании, которое нарушает Ванино кряхтение.

– Ну-ну, котик, потерпи еще немного, ладно? Скоро мы уже приедем, - успокаиваю сына, но не особо успешно.
– Я знаю, ты уже устал за целый день, и мамочка тоже устала. Но скоро уже все закончится

Радов возмущенно изгибает бровь и произносит, глядя на меня:

– Уже все закончилось, Соня. Если ты рассчитываешь, что тебе удастся улизнуть из моего дома, то, будь уверена, ты это сделаешь всего один раз и без сына. Обратной дороги тебе не будет.

– Я говорю не с тобой, а с сыном, - хмыкаю я.
– И речь вообще не про это была, не перевирай мои слова.

– Мне все равно, что ты имела в виду. Я просто предупреждаю тебя, как оно будет, - сухо произносит он.
– Мое всегда остается со мной.

– Я вот все никак не могу взять в толк, - тихо произношу я, сдерживая свое возмущение.
– Для чего тебе все это?

– Что именно?
– уточняет Радов.

– У тебя ведь уже есть ребенок. Зачем тебе еще и мой понадобился?

– А что здесь непонятного?
– хмурится он.
– Я хочу растить собственного сына. Хочу, чтобы он был рядом, хочу дать ему все, чего не было в детстве у меня.

– А одного ребенка тебе уже недостаточно?
– хмыкаю я и добавляю: - Если тебе так хочется обеспечить Ваню, то ты можешь это делать, не забирая его к себе. Ты можешь его навещать, когда тебе захочется, гулять с ним…

– Я у тебя не спросил, что мне делать, - грубо прерывает меня Радов.
– Ты не дала мне возможности видеться с сыном первый год его жизни. И если бы я не узнал о его существовании сам, то ты так и не сказала бы мне о нем. Разве я не прав?

Поджимаю губы от досады. Он прав, абсолютно.

– Но ты узнал, - отвечаю я.
– И с этого момента я больше не буду препятствовать твоим контактам с сыном, раз ты, действительно, так сильно хочешь принимать участие в его жизни.

– Не будешь, - кивает он.
– Потому что Ваня будет жить в моем доме, и ты мне никак не помешаешь видеть его.

– Но я не буду мешать, даже если ты позволишь нам вернуться…

– Не позволю, - вновь перебивает меня Радов.
– Если женщине слишком много позволять, то ничем хорошим это не кончится. И достаточно болтовни, я уже все решил и изменять свое решение не собираюсь. Ты можешь с ним согласиться, а можешь просто отдать мне сына и идти, куда тебе вздумается.

– Ты меня с сыном не разлучишь, даже не надейся!
– выплевываю я и отворачиваюсь, уткнувшись носом в Ванину макушку.

Все, Соня, хватит, помолчи. Ты же видишь, что он не поддастся на твои уговоры. Только нервы зря тратишь и силы. Привыкай. Какое-то время тебе нужно быть покладистой. Это все только ради Вани, помни это.

Вскоре мы заезжаем на территорию незнакомого мне дома. Или Радов переехал, или это другое жилье, неосновное. И в последнем варианте есть смысл, иначе как он будет объясняться перед женой о появлении меня и Вани в его доме? А, может, они все-таки развелись?

Я бы на месте его жены не стерпела, если бы знала, что мой мужчина спит с другой. Собственно, я и не стала терпеть. Как только узнала, что Радов скрыл от меня, что женат, я без раздумий ушла от него. Он обманул меня, предал, и я по праву считаю это его изменой, которую принять и простить была просто не в состоянии.

Заходим в дом, где суетливо бегает прислуга, и везде стоят какие-то коробки.

– Идем, я покажу тебе Ванину комнату, - обращается ко мне Радов, и я следую за ним вверх по лестнице.

Когда мы входим в одну из дверей, я поражаюсь тому, что вся комната уже заставлена детской мебелью и игрушками.

– Когда все это успели сделать?
– изумляюсь я.
– Мы ведь только полчаса назад обсуждали кроватку для Вани.

– Еще днем я распорядился все привезти, - отвечает Радов.
– Потому что я даже не сомневался, что найду вас.

– Само собой, - бурчу себе под нос.
– Только здесь не хватает кровати для меня.

– А с чего вдруг в комнате моего сына будет кровать для тебя?
– усмехается он.

– Но, как же, - лепечу я, и сердце уходит в пятки.
– Ты ведь говорил, что я буду здесь рядом с ним! Ты меня обманул?!

– Пока у меня нет на руках ДНК-теста, подтверждающего мое отцовство, ты в любом случае останешься здесь, - отвечает Радов.
– Но жить ты будешь в другой комнате.

– Дай-ка угадаю: в твоей?
– язвлю я.

– Если тебе так хочется, то, конечно. Ты ведь с радостью ложишься под любого, с кем тебе выгодно находиться, - с издевкой отвечает он, а мне хочется вмазать по его наглой физиономии.

– Не равняй меня с теми, с кем ты привык связываться. И деньги - это последнее, что меня интересует в отношениях. Но ты судишь по себе, потому что в твоей прогнившей душе не осталось ничего, кроме жажды денег. И ты трясешься над ними, фантазируя себе, что каждый хочет их отобрать.

– Я говорю только то, что и так знаю о тебе. Фантазировать мне не нужно, - даже после моих слов ухмылка не сползает с его лица.

Он стоит в расслабленной позе и смотрит на меня, как победитель. А я вновь унижена, оскорблена, но доказывать ему что-то не имеет смысла. Он сам себе на уме, а своими возражениями я могу сделать только хуже. Сейчас я промолчу. И завтра, и послезавтра. А когда я смогу сбежать и сделать так, что Радов меня больше никогда не найдет, ему останется только вспоминать ощущение уверенности в своей победе.