Чтение онлайн

– Затем, Соня, что я хочу воспитывать собственного сына, - отвечает Радов.
– А вот предателям, вроде тебя, не место рядом с ним.

– Что это значит? О чем ты вообще говоришь?
– шепчу онемевшими губами.
– Это мой сын, и никто не может забрать его у меня!

– Я все могу, Соня. Поверь на слово.

Просто не могу поверить своим ушам. Как Радов вообще может думать о том, чтобы отобрать ребенка у родной матери? Более того, он ведь даже не умеет с ним обращаться! Что он вообще будет с ним делать? Смотреть поздним вечером после работы, как Ваня спит, а днем скидывать его на чужую женщину?

Конечно, я тоже планировала уходить на работу и оставлять сына с няней, но вечера и выходные дни я собиралась посвящать только ему. Да и вообще, это совсем другое! Я люблю своего сына, я его родила и нужна ему! И знаю, как за ним ухаживать, чем кормить, чем лечить, когда он болеет. А грудное молоко? Пусть у меня его немного, но оно необходимо ребенку для иммунитета.

Боже, да о чем он вообще? Как ребенок будет расти без мамы?

Радов даже хуже, чем я о нем думала. Беспринципное чудовище, которое готово на все ради исполнения своей приходи. Вынь да положи. А что будет дальше, его совершенно не волнует. Но у меня нет никаких сомнений, что он сделает то, о чем говорит. И вряд ли его остановят мои слезы и мольбы, поэтому придется действовать иначе.

– Вряд ли Андрею понравится, что ты похитил меня и его сына, - язвительно произношу я для большей правдоподобности.
– Не боишься проблем?

– С чего бы вдруг мне его бояться?
– смеется он.
– Я в курсе того, что ты крутишь с Усмановым шашни, но ребенок точно не от него. Даже не пытайся меня одурачить.

– Ты сам себя дурачишь!
– не отступаю от своего.
– Сам придумал себе что-то и веришь в это. Ваня не твой сын, Рома! Не твой!

– И что же ты не живешь вместе с Усмановым, если это его ребенок?
– победно усмехается Радов.

Нервно сглатываю, понимая, что меня почти раскусили, а мой план близок к провалу.

– Он специально скрывает свое отцовство от таких, как ты, - фыркаю я.
– Чтобы никто не навредил нашему сыну. Ваш бизнес слишком кровожаден, и в нем не жалеют даже детей.

– Я бы никогда даже не подумал вредить конкуренту через его семью, - чеканит он.
– А вот Усманов - легко. Ты, видимо, еще не понимаешь, с кем я связалась.

– Он отец моего сына, и тебя вообще не должно волновать, с кем я связалась. Отпусти нас и не создавай ни себе, ни нам проблем. Обещаю, я ничего не расскажу Андрею о произошедшем, если ты сейчас одумаешься. Не совершай ошибку.

Радов ничего не отвечает, и во мне зарождается. Может, я все же смогла убедить его в том, что Ваня не его сын?

– Просто отпусти нас, прошу, - вновь повторяю я, пытаясь додавить Радова до принятия решения.

Но он по-прежнему молчит, отвернувшись к окну. А через несколько минут автомобиль останавливается возле медицинской лаборатории, и Радов, наконец, произносит:

– Ты не очень убедительна, Соня. И тест мы все равно сделаем. Но если окажется, что я ошибся, а это в принципе невозможно, то я оставлю тебя навсегда.

С этими словами Радов выходит из машины, обходит ее и открывает мне дверь.

Крепче прижимаю сына к груди и выхожу. Меня шатает, а ноги подкашиваются. Что мне делать теперь? Ведь Ваня - его сын, и тест это покажет. Надеяться на лабораторную ошибку? Очень глупо и почти нереально. Прямо сейчас убежать? Тоже не выйдет, меня нагонят быстрее, чем я успею добежать до соседней улицы.

Остается только попробовать договориться с сотрудником, который будет брать биоматериал. Может, он сжалится надо мной, если я предложу приличную сумму денег? Наличных, правда, у меня сейчас нет, только деньги на карте, и их не так много. Но я готова отдать все до копейки, лишь бы Радов оставил нас в покое!

Заходим в лабораторию, и я сажусь в кресло, пока Радов договаривается о тесте. Бегло оглядываю помещение, надеясь ускользнуть через какой-нибудь другой выход, но лишь огорчаюсь - дверь здесь только одна, а прямо за ней стоят охранники Радова.

– Тест будет готов через четыре дня, так что будешь это время с сыном жить в моем доме, чтобы никуда не сбежала, - грозно произносит Радов, подойдя ко мне.

Меня переполняет возмущение, но я даже не успеваю ничего возразить, как нас приглашают в кабинет для проведения теста.

– Иди, а мы после тебя зайдем. Не будем толпиться, - обращаюсь я к Радову, ведь если мы будем в кабинете вместе, то я уж точно не смогу ни о чем договориться.

– Заходи, - твердо произносит он и кладет тяжелую ладонь мне на талию, направляя в кабинет.

Ну все. План провалился. Теперь остается надеяться только на ложный результат теста. Пусть так и случиться, пожалуйста!

Женщина-лаборант берет у Радова мазок из ротовой полости, убирает в специальную колбу, закрыв ее крышкой, а затем подходит к Ване.

– Ну-ка, открой ротик, - с игривой улыбкой произносит она, а затем демонстративно открывает свой рот, чтобы Ваня последовал ее примеру.

Но сынок непреклонен, и женщине приходится взять мазок силой, отчего Ваня пускается в плач.

– Ну-ну, тише, - пытаюсь успокоить его, покачивая на руках, но он весь изворачивается и продолжает плакать.
– Это ведь было совсем не больно. Не расстраивайся так, пожалуйста.

Хочется и самой зарыдать вместе с сыном, но я держусь. Быстро выхожу из кабинета, взглядом нахожу уборную и иду прямиком туда.

– Куда ты собралась?
– хватает меня за руку Радов, останавливая.

– Хочу покормить Ваню, чтобы он успокоился после твоей идиотской приходи, - фыркаю я.

– Подожди, сейчас я попрошу выделить тебе кабинет, где вам будет удобно…

– Не нужно никого просить, на это нужно время, а Ваня уже в истерике, - недовольно отвечаю я и снова направляюсь к уборной, и на этот раз Радов меня уже не останавливает.

Захожу внутрь, запираюсь и прикладываю сына к груди. Причмокивая, он начинает сосать молоко и всхлипывает.

– Бедный мой. Издевались над тобой, да?
– жалобно протягиваю я и оглаживаю голову сына.
– Мой маленький сладкий котик. Не бойся, я ни за что не отдам тебя этому ужасному дяде.

Вскидываю голову кверху и тяжело вздыхаю, из последних сил сдерживая слезы. Сейчас Радов отвезет нас в свой дом. А что дальше? Дождется результата, а потом выкинет меня прочь? И, кстати, что на это вообще скажет его жена? Он ведь не развелся? Надеюсь, что нет, и тогда хотя бы она его сможет образумить.