Чтение онлайн

Ближе к вечеру, когда я готовила ужин, раздался звонок в дверь. Странно, я никого не ждала. Может Анатолий вернулся?

Открыв дверь, я застыла. На пороге стояла Вера. Бывшая лучшая подруга и любовница моего мужа собственной персоной. Выглядела она на удивление спокойной и собранной.

– Здравствуй, Ксюша. Можно войти? Нам надо поговорить.

От неожиданности я отступила в сторону, пропуская её в дом. В голове не укладывалось… как она смеет являться сюда после всего?

– Вера, что ты здесь делаешь? – холодно спросила я, скрестив руки на груди.

Она невозмутимо прошла в гостиную, изящно присела на краешек дивана.

– Я пришла обсудить вашу ситуацию с Анатолием. Видишь ли, Ксюша, мы с ним планируем начать новую жизнь. Вместе. А для этого нам нужен этот дом.

Я опешила. Эта женщина сейчас серьёзно предлагает мне освободить дом, чтобы она могла заселиться сюда с моим мужем?

– Вера, ты в своём уме? Это мой дом, моих детей! С чего ты взяла...

– Послушай, – она нетерпеливо взмахнула наманикюренной рукой. – Давай начистоту. У тебя нет работы, на раздел имущества денег нет. А мы с Толиком готовы выплатить тебе компенсацию. Очень щедрую. Подумай о детях. На эти деньги ты сможешь купить квартиру, обеспечить их будущее...

В висках застучало от гнева. Да как она смеет? Моя бывшая подруга, разлучница, сидит тут и торгуется, словно я должна быть ей благодарна!

– Немедленно убирайся из моего дома, – процедила я. – Ни я, ни дети никуда не уедем. И ваши подачки нам не нужны.

– Ксения, будь благоразумна, – голос Веры стал жёстче. – Ты же понимаешь, что Анатолий все равно добьётся развода. Не усложняй.

В этот момент сверху донёсся грохот. Мы обе вздрогнули и повернулись на звук. На лестнице стоял Кирилл. Глаза его пылали яростью. А в руках он сжимал свою любимую гитару.

– Убирайся отсюда, – прорычал он, спускаясь вниз. – Не смей говорить так с моей матерью!

Вера побледнела, вскочила.

– Кирилл, мальчик мой, давай поговорим спокойно...

Но он уже не слушал. В два шага преодолев разделяющее их расстояние, Кирилл замахнулся и со всей силы обрушил гитару на голову Веры. Раздался треск дерева и глухой стук. Вера покачнулась и рухнула на пол. По её лицу потекла кровь.

– Господи, – в ужасе выдохнула я. – Кирилл, что ты наделал?!

Сын стоял над распростёртым телом, тяжело дыша. Гитара выпала из его рук.

– Она это заслужила, мам. После всего, что сделала.

В его голосе не было ни капли раскаяния. Только застарелая боль и гнев.

Я бросилась к Вере, склонилась над ней, пытаясь нащупать пульс. Слава Богу, жива. Но без сознания.

– Кирилл, быстро неси телефон, – скомандовала я, стараясь унять дрожь в руках. – Нужно вызвать скорую. И полицию.

Сын молча развернулся и пошёл за телефоном. А я осталась сидеть на полу рядом с женщиной, которая разрушила мой брак, но не заслужила такого. И думала о том, что месть и ярость не принесут облегчения. Только боль рождает новую боль.

Глава 11

Вой сирен разрезал вечернюю тишину нашей улицы. Красно-синие всполохи отбрасывали зловещие тени на стены гостиной. Я сижу на диване, обхватив колени руками, и бездумно смотрю перед собой. Мысли разбегаются, в голове царит полный хаос.

Буквально пятнадцать минут назад в этой самой комнате разыгралась ужасная сцена. Моя бывшая лучшая подруга, любовница моего мужа, лежала без сознания в луже крови. А мой сын, мой мальчик, стоял над ней с окровавленной гитарой в руках.

Это не укладывалось в голове. Кирилл всегда был спокойным, уравновешенным ребёнком. Да, он тяжело переживает уход отца, но чтобы так потерять контроль, причинить кому-то вред… Я не узнавала своего сына.

Дверь распахнулась, в дом ворвались медики и полицейские. Всё завертелось как в страшном сне. Веру погрузили на носилки, над ней склонился врач, светя фонариком в глаза и проверяя пульс.

– Состояние тяжелое, – бросил он своему напарнику. – Возможно сотрясение мозга или даже трещина черепа. Срочно в больницу.

Я смотрела, как носилки с Верой исчезают за дверью, и чувствовала, как подкатывает тошнота. Да, она разрушила мою семью, причинила мне столько боли, но разве она заслужила такое? Разве можно ответить насилием на насилие?

Полицейские тем временем окружили Кирилла. Гитару уже упаковали в пакет для вещдоков. Мой сын выглядит потерянным, растерянным. Словно сам не мог поверить в то, что сделал.

– Парень, придётся проехать с нами, – строго сказал один из полицейских. – Нападение и причинение вреда здоровью это серьёзная статья. Будем разбираться.

– Подождите, – я вскочила на ноги, кинулась к ним. – Это недоразумение, Кирилл не хотел… Он просто разозлился, погорячился…

– Мама, не надо, – глухо произнес сын, опустив голову. – Я… я готов понести ответственность.

Слёзы покатились по моим щекам. Господи, за что на наши головы столько всего? Мало мне было предательства мужа, теперь ещё и это…

– Идёмте, молодой человек, – полицейский взял Кирилла под локоть и повёл к выходу. На пороге он обернулся ко мне. – Не волнуйтесь, гражданка. Мы со всем разберёмся по закону. Вам лучше поехать в больницу, узнать о состоянии пострадавшей.

Дверь за ними закрылась, и я осталась одна. Одна в пустом доме, на полу которого темнела кровь. Той, что когда-то называлась моей подругой. Той, которую мог убить мой сын.

Не помню, как добралась до больницы. Кажется, вызвала такси. В приёмном покое царила суета. Меня пропустили к врачу только после долгих уговоров.

– Ваша знакомая в тяжёлом состоянии, – устало сказал пожилой доктор, потирая переносицу. – Сильный ушиб головного мозга, множественные гематомы и ссадины. Пока без сознания.

У меня задрожали колени. Я схватилась за спинку стула, чтобы не упасть.

– Она… она выживет?

– Надеемся, – врач пожал плечами. – Но последствия могут быть непредсказуемы. Амнезия, потеря памяти… при таких травмах это не редкость.

Амнезия. Потеря памяти. Это звучало почти как облегчение. Может, она забудет, что произошло? Забудет о нашем существовании? Но тут же стало стыдно за эти мысли. Разве можно желать человеку зла, даже если он сам причинил тебе боль?

Из тягостных размышлений меня вывел звонок телефона. Номер был незнакомый. Я нажала на приём.