Чтение онлайн

Папа накрывает рот ладонью и сглатывает.

— Иди к детям, — Гордей берет меня за руку, отводит к перекошенной двери и мягко выталкивает из уборной, — мы тут сами разберемся.

— Да, ты прав…

Через минуту я уже в гостиной. Правда, не совсем помню свой путь из уборной к Лёве и Яне, которые сидят на диване и смотрят на меня, не моргая.

На щеках слезы, а в глазах — испуг.

— Все в порядке, — стараюсь говорить спокойно и тихо, — бабушка просто перенервничала.

Сажусь между сыном и дочкой и беру их за руки. Ладошки — холодные и влажные.

— Бабушка кричала, что папа хочет ее выгнать и продать дом, — шепчет Яна, — но папа ведь не такой, — смотрит на меня. — Он не стал бы выгонять бабушку.

— Не стал бы, — киваю я, — но он действительно предложил бабушке съехать из этого дома.

— Зачем?

— Затем, что этот дом… — слабо улыбаюсь. — Яна… я не знаю, как все объяснить…

— Мне тоже никогда не нравился этот дом, — едва слышно отзывается Лев. — Тут не так, как дома. Не знаю. Не нравился и все.

— А где тогда бабушка будет жить? У нас? — спрашивает Яна.

— Я думаю, что ваш папа или купит для бабушки красивую квартиру или, может, дом подыщет поближе к нам, — уверенно отвечаю я. — Никто на улице бабушку не оставит.

— Да ее теперь вообще нельзя одну оставлять, — Левка переводит на меня испуганный взгляд. — Нельзя.

— А если бабушка сошла с ума?

— Да, мам, если она сошла с ума? — Лев поддерживает вопрос младшей сестры.

— Так, она не сошла с ума, — вздыхаю я. — Случился нервный срыв. Бабушке тяжело. И будет еще очень долго тяжело и сложно, потому что… потому что ее ждет жизнь без дедушки.

И эта жизнь без хитрого тихого манипулятора будет полна болезненных метаморфоз и жутких открытий.

Если Вячеслав давил сына, то и жену подавно. И к Алисе придет это осознание, потому что больше не будет подпитки ее наивных заблуждений от старого мерзавца-паука.

— Бабушка думает, что папа какой-то козел, — Левка очень возмущен. — ты ведь так не думаешь? Правда? Потому что… потому что ты тоже часто с ним не соглашалась.

— Я знаю.

Горько усмехаюсь. Что мне еще сказать детям? Прикинуться дурочкой? Это не сработает.

— Я знаю, — вновь повторяю я. — Да, я в последнее время была… сама не своя. И с папой у меня были сложности. Были, но мы постараемся все уладить, все обговорить и понять, что, — глубоко выдыхаю, — что любим друг друга.

Да, любим, но нас смогли обмануть, запутать и отвратить друг от друга.

— Ты любишь папу, да? — спрашивает с надеждой Яна, для которой моя нелюбовь к Гордею могла стать трагедией, как для дочери. — Любишь?

— Люблю, — касаюсь ее щеки и улыбаюсь. — Да, я чуть об этом не забыла, но вспомнила.

— Это хорошо…

Яна со всхлипами обнимает меня, уткнувшись в плечо заплаканным лицом:

— Это хорошо, что вы любите друг друга…

Левка тоже не выдерживает. Неуклюже и по-мальчишески обнимает меня и судорожно на грани слез выдыхает:

— Блин, Янка, чо творишь?

— Не специально, — опять всхлипывает она. — Ты же тоже боялся, что разведутся…

— Мы не разводимся, — тихим и виноватым шепотом отвечаю я. — Нет, не разводимся. Мы будем вместе, потому что врозь мы не сможем жить.

— Твой отец знал, какой ты! — доносится крик Алисы. — Бессовестный! Отца довел до смерти, теперь за меня взялся? Сгноишь в психушке? Такая у тебя благодарность?!

Улавливаю в голосе свекрови те нотки, которые пробивались и в моих претензиях к Гордею и криках. Холодок пробегает по спине.

— Почему она так говорит? — сипит Яна.

Крепко обнимаю ее и Левку:

— Сейчас надо быть терпеливыми, милые. Это не ее слова, не ее мысли, не ее чувства… Не ее, но она должна прожить их, выплеснуть и найти себя.

— А чьи тогда? — спрашивает Лев.

— Вашего, — закрываю глаза, — дедушки.

Глава 58. Ты и я

Мои мама и папа предлагают остаться с Алисой после приезда скорой и укольчика успокоительного.

Они понимают, что нам с Гордеем после всей правды не стоит находиться в доме Вячеслава, где даже стены, кажется, пропитались его сладковатыми миазмами контроля, слежки и давления.

Дышать тяжело.

Пока Гордей возится с вещами детей у машины, я поднимаюсь к Алисе в комнату в желании попрощаться и хоть как-то убедить в том, что никто не хочет от нее избавиться.

— Ну, Лиса, — вздыхает мама. — Милая моя. Полежишь, мы потом чай попьем, посидим в саду… Пусть дети едут домой. Куда ты?

Замираю у приоткрытой двери.

— Может, на них тень какая, — шепчет моя свекровь. — Да и я сама эту тень чувствую. Очиститься надо.

— Хорошо, поехали в храм, помолимся, — неуверенно и немного удивленно отвечает мама, не понимая о какой тени идет речь.

— Нет… Тут нужен другой человек. Другой, — голос у Алисы дрожит. — Надо было его на похороны пригласить… Надо было, но я подумала, что вы ведь не поймете. Какая я дура. И Гордей такой не просто так… С ним же все было хорошо, а тут как с цепи сорвался… Это духи…Темные духи…

— Алиса, ты меня пугаешь. Какие, духи? Ты чего?

— Он и Лялю почистит. Мы со Славой раз в месяц у него чистили себя… И все было хорошо…

— У кого? — я решительно распахиваю дверь и захожу в спальню.

Алиса подрывается с кровати и кидается ко мне. Мама, которая стоит у комода, напряженно поджимает губы. Боится, что подруга могла сойти с ума.

— Лялечка, — Алиса берет меня за руки, — поехали, а? Уговори и Гордея, а? Поедем сейчас к шаману. Он поможет. Надо очистить семью от смерти. Очистить Гордея.

Я могу в шоке только недоуменно моргать.

Алиса знала о шамане?

Так она вместе с мужем поехала крышей?

— Алиса, какие шаманы? — мама не выдерживает и повышает голос. — Ты же взрослая здравомыслящая тетка. Да, Слава умер. Да, люди умирают.

— Твой муж живой! — Алиса оглядывается. — Да что ты знаешь? Вот умрет твой…

А после срывается в слезы:

— Прости, Господи, прости… Я не хотела… — накрывает лицо ладонями и всхлипывает, — я и к шаману этому хочу… просто Слава всегда к нему тащил… Я не знаю, что со мной… Не знаю…